Рыжее наказание для плохих мальчиков - Лея Кейн

— Монаршим особам отказывать — дурной тон…

— Я трахнулась с ним, когда еще не знала о его королевских генах.

Иган прикрыл глаза и выдохнул. Я причинила ему боль. Не успела из одной койки выбраться, уже запрыгнула в другую. Его женщина мечты! Безукоризненный идеал, блин!

Я замерла в ожидании, когда же он вспылит, накричит на меня, обзовет шлюхой, а он молчал. Глотал свою ревность и обиду, мысленно выискивая мне оправдание.

— Настойка уже готова, — вдруг поменял тему разговора, поднялся и принялся процеживать для меня травяной чай. — Тебе нужны силы…

С улицы донеслись глухие звуки, похожие на удары, лязг металла и мучительный стон. Я обернулась на дверь, навострив уши.

— Там кто-то есть… — прошептала, медленно вставая на четвереньки и вглядываясь в массив дерева.

— Тебе показалось.

— Не-е-ет… Это…

Харди рывком распахнул дверь нараспашку и, звякнув двумя мечами, невразумительно зарычал. Обвел хижину бешеным взглядом и задержал его на мне. Сдаваться я не собиралась и тут же бросилась в атаку. Выпустив коготки, с визгом разъяренной кошки прыгнула прямо на этого великана, но была отброшена к стене, где здорово приложилась затылком и отключилась.

В себя пришла уже на скалистом берегу, омываемом морями междумирья. Резко села, увидела довольную кошачью морду перед собой и сокрушилась:

— Как же ты мне надоел, Шрайк…

— Да, болтать с-с-со мной — не обжиматься с Иганом и Ранстором, — со свистом промурчал котобог, мягко ступая лапами по камню. Обошел меня полукругом и сел, уставившись вдаль — туда, где на мирной водной глади серебрилась лунная дорожка.

— Ты подглядывал?! — Я тоже села, поправляя на себе рубашку Игана.

— Одним глазком…

Обведя пушистую тушку взглядом, не удержалась от комментария:

— Кажется, ты увеличился в размерах, бегемот. На вид килограммов пятнадцать.

— Четырнадцать килограммов двести пять граммов.

— Как бы я жила без этой информации, — вздохнула я, тоже посмотрев на спокойное бескрайнее море. — Я умерла?

— Нет, с-с-снова отключилась.

— Как там Иган? Он не пострадал?

— Очнешься — узнаешь. Я же сейчас с тобой болтаю, не могу пос-с-смотреть.

— Чего хочет этот Харди? Убить меня?

— Ты себя недооцениваешь, — Шрайк улыбнулся, по голосу было слышно. — Что может хотеть здоровый сильный мужчина после длительного отсутствия с-с-секса?

— Надеюсь, он не полезет на меня, пока я тут.

— Я тоже, — вздохнул котобог, даже не попытавшись меня успокоить. — У тебя ко мне вопрос-с-сы, Тави. Задавай.

Вопросы и правда были. Много. Те, что раньше меня абсолютно не интересовали.

— Рождение Ранстора как-то связано с запретом магии, да?

— Ты догадливая, — похвалил меня Шрайк.

— Ты как-то обмолвился, что торчишь тут двадцать восемь лет. Примерно столько же Ранстору. Я просто сложила два и два.

Кот вытянул лапы вперед и гордо сел в позе сфинкса. Полоски его короткой гладкой шерсти блестели в свете яркой луны, переливались и, казалось, играли тенями.

— Король Норлинг всю жизнь мечтал о сыне. Но жена смогла выносить лишь дочь, — начал свой рассказ мой друг. — Йонетта осталась сиротой вскоре после рождения и росла, окруженная только отцовской заботой. Второй раз он не женился. Никто из женщин не сумел затмить его покойную королеву. Так что ему оставалось растить дочь и ждать, когда та подарит ему долгожданного преемника. Йонетта была моей любимицей. Никто из монарших особ не поклонялся мне с таким фанатизмом, как она. Она посещала храм каждое утро. Заботилась об алтаре при дворце. Занималась благотворительностью, направленной на духовное воспитание заанцев. Вместе с ней вера в меня крепла. И конечно, я не мог не благословить ее.

— Подсунул ей конченого урода в мужья? — хмыкнула я.

— Галтер мне никогда не нравился. Скользкий тип, ненадежный, легкомысленный. Норлинг настоял на этой свадьбе, а Йонетта была слишком благодарной дочерью. Она немало слез пролила в этом несчастном браке, вытаскивая из супружеской постели любовниц мужа и кувшины с вином. Я больше не мог смотреть на ее страдания и подарил ей сына — ее будущего защитника, который однажды вырастит и поставит несносного отца на место. Йонетта расцвела во время беременности. Норлинг прыгал от счастья, ожидая внука, которому когда-то передаст трон. Но незадолго до родов Галтер решил избавиться от своего будущего отпрыска, чтобы не привязывать себя к короне. Любовница у него была. Коварная дамочка. Вечно моим последователям палки в колеса вставляла. Та еще шарлатанка… — Шрайк вдруг сделался стеклянным, напружинился от воспоминаний. — Это она подсовывала Галтеру снадобья, которыми он опаивал Йонетту. Я все силы направил на спасение малыша в ее утробе, потому что она каждую секунду молилась о его здоровье. И вот настал тот день, когда Ранстор появился на свет. Обычно Заан ликует, когда рождается будущий монарх. Но не тогда…

— Йонетта умерла во время родов, — вспомнила я разговор с Ранстором. — А Галтер сбежал с этой любовницей.

— Похоронив дочь, Норлинг почти месяц беспробудно пил, а внуком занималась няня-кормилица. А потом король просто свихнулся. Обвинил меня в смерти жены и дочери. Якобы они в меня верили, а я их не спас. Он разрушил храм в Северном Полесье и алтарь во дворце. Но на этом не остановился. Приказал выбросить из крепости всех кошек и любую кошачью атрибутику. Стал запрещать народу упоминать мое имя в молитвах. Посадил в темницу придворного мага и его сторонников. Разорвал дружеские отношения с соседними королевствами на фоне религиозных разногласий. И вскоре началась война. Аресты, гонения, оккупации, казни. Под горячую руку даже попала няня Ранстора, когда Норлинг узнал, что та в тайне проповедует внуку веру в Шрайка. Ее казнили, а меня объявили мифическим существом, вводящим заанцев в заблуждение. Разочарованный в Норлинге, я взбесился и решил положить конец его роду. Это было мое последнее вмешательство в жизнь заанцев.

— Ты проклял род Норлинга. Поэтому Ранстор бесплодный? — догадалась я. — Другой идеей твоя кошачья башка не озарилась?

— Он отправил четырнадцатилетнего внука на войну, — оправдывал себя котобог. — Кого Норлинг мог воспитать с поселившейся в душе тьмой? Такое же чудовище. Видела бы ты Ранстора в бою. У Герарда нет столько заслуг в кровопролитии, сколько у сына моей любимой Йонетты. Да, я лишил его возможности стать отцом. И не