Танго с врагом - Любовь Вакина

– А зачем ты притворяешься преподавателем в академии?

Хеэл стал медленно наклоняться и у самых моих губ прошептал:

– Я решил заново завоевать твою любовь. После провала в храме решил, что сделал что-то не то и захотел начать всё заново. И делал бы это снова и снова, потому что моя жизнь имеет смысл только тогда, когда в ней есть ты.

Всё, теперь последние мои колючки расцвели розами, и я сдалась окончательно. Совершенно выпал из памяти момент, как мы разделись. Я плыла по бурному океану разделённой на двоих страсти, и следующие пара часов стали самым порочными из всех, что были в моей жизни до этого момента.

Когда насытившаяся и абсолютно счастливая я лежала рядом с Хеэлом и представляла, как плыву на корабле, смотря на бескрайнее звёздное небо, нас побеспокоили. Принцу прислали магический вестник в виде огненных букв. Его срочно вызвал во дворец король. Хеэл так быстро ушёл, что добираться назад мне пришлось на своих двоих. Обсудить совместное будущее, естественно, тоже не успели.

Я продиралась к своей комнате в женском общежитии сквозь беснующийся снегопад. Снег был мерзкий и колючий, как бывает в Москве в сильный мороз. Вот только в моём родном мире я не сталкивалась с тем, что при этом он ещё и метёт, как в последний месяц зимы. Если к сильному морозу добавить снегопад и ураган, то получится метель этого мира.

Все считали, что к созданию непогоды причастен преподаватель физической подготовки Улис Фальшиари. Он, будучи ледяным магом, мог расстроиться так, что по спинам пробегал холод, но не нервный, а самый что ни на есть натуральный. А повод для плохого настроения у него был. Да ещё какой…

Тем не менее преподаватели сочли меня жертвой, а Улиса – злодеем. И, между прочим, зря. Потому что именно из-за меня в нашем общежитии сейчас царила лютая зима.

Именно я расстроила Ильмира Фальшиари, который приходился сыном этому самому преподавателю.

Все, кроме Гралана, считали, что виновником непогоды был отец Ильмира, но ведь на балу его лишили сил, а значит, и метель должна была закончиться. И преподаватели, и адепты были уверены, что вот-вот остатки ледяной магии рассеются. Но лишь я и Рей знали, что напрасно все надеются на скорое улучшение погоды – ничего подобного не случится, и мёрзнуть мы ещё будем долго.

Ветер сменил направление и принёс с собой запах дыма. Теперь он подталкивал в спину, и я прибавила шагу. Хотя ноги в полуботинках по-прежнему утопали в снегу по колено, идти стало значительно легче. Попавший внутрь обуви снег стал подтаивать, и мне следовало поспешить, пока это таяние не обернулось для меня подмерзанием ног.

Прокладывая тропинку сквозь снежные заносы, я бежала от чувства вины и сожалений. Увы, как бы я ни мчалась сквозь метель, скрыться от незваных переживаний-спутников не удавалось.

Ах, если бы я только знала о том, к каким последствиям приведёт моё решение помочь Камелии, являвшейся моей соседкой по комнате, отомстить неверному возлюбленному, то ни за что бы не стала вмешиваться в их отношения.

Когда оставалось догрести до двери всего пару шагов, ветер внезапно сменил направление.

Я склонилась пониже, чтобы не дуло так сильно в, должно быть, красную, как помидор физиономию, и сделала последнее усилие, за что была вознаграждена блаженным теплом и тишиной, окутавшей меня, когда я захлопнула за собой тяжёлую дверь, отрезавшую меня от непогоды, вызванной переживаниями ледяного мага.

В комнату входила на цыпочках, чтобы не разбудить соседку.

– Милли, это ты? – раздался в темноте её сонный голос. – Как там у вас принято говорить? С лёгкой обжаркой?

Я хихикнула. Камелия Тихенсу была из этого мира и наши выражения узнавала от меня, но не всегда верно запоминала.

– С лёгким паром, – поправила её, стягивая шапку и стуча ей об себя, стрясая снег. – Извини, что разбудила. Спи дальше.

Тихенсу отвернулась к стенке.

– Милли, ну что ты. Ничего страшного, я легко засну снова.

В подтверждение своих слов Камелия через пару минут засопела. Я к этому времени только успела раздеться и налить себе из магоподогревателя горячего какао, вернее, светло-зелёной жидкости, которая в этом мире мне его заменяла.

Ноги, уши и щёки до сих пор были холодными. А ведь я всего ничего прошла от бани до общаги. Ну и мороз. Нужно где-то добыть тёплую одежду. Хотя, почему где-то? У меня тут есть подруга, Ася. Мы с ней дружили ещё в Москве, да и сейчас она частенько меня выручала. Поэтому, думаю, если попрошу её об одолжении, она мне не откажет.

Обхватив чашку руками, благо, хоть они в меховых варежках не замёрзли, я устроилась на подоконнике. Глядя на мечущиеся в беспорядке мелкие снежинки, я вспоминала, где впервые совершила ошибку, где и в какой момент времени ступила на неверную дорожку.

Из воспоминаний вынырнула, когда проснулась Камелия.

– Какой приятный запах! Что это ты такое ароматное пьёшь?

Я к моменту её пробуждения успела выпить какао, и от его сладости захотела пить ещё больше, поэтому налила вторую чашку, на этот раз просто чёрного травяного сбора без сахара. Пожав плечами, я ответила:

– На Земле это называют чай с кусочком лайма. Что это за фрукт у вас, я не знаю, но аромат и вкус у него такой же. Там на тарелочке ещё много кружочков. Угощайся.

Я снова сделала Камелии макияж и причёску. Мне хотелось поделиться тем, как я удачно сходила с утра в баню, но отчего-то тянула, и лишь когда мы вышли из корпуса общежития, чтобы идти на лекции я сказала:

– Знаешь, мне кажется, что можно прекращать заставлять страдать от ревности Ильмира. Если он тебе нравится, то, может быть, ты…

Мой голос унёс порыв ветра, по лицу прошлась ударная волна снегопада и залепила глаза и рот.

– Японская мать! Да что же такое! – закипая от негодования на непогоду, выкрикнула я, и в тот же момент оказалась затянута в синюю спираль портального перехода.

Глава 9

Приземление оказалось прямо на пятую точку, на которой я по инерции проехала по гладкой, как лёд, стеклянной поверхности. Всё бы ничего, если бы сверху на меня не