Линия судьбы - Бьюла Астор

— Я не позволю тебе говорить обо мне такие вещи! Я не воровка! И. никогда не была ею! — Она подбежала к нему и начала колотить его кулаками. Из глаз у нее потоками лились слезы ярости и унижения. — Ты не имеешь права говорить такие вещи обо мне!

— Да? Ты сама невинность, не так ли? — Джош улыбался насмешливой улыбкой, пока Сэлли изо всех сил колотила его по рукам и груди. — Бедная, оскорбленная невинность! Конечно, так я тебе и поверил!

— Это правда! Я клянусь тебе!

Она схватила его за грудь и начала крутить рубашку, словно пыталась содрать ее с его тела.

— Как ты можешь верить в такие ужасные вещи обо мне?

Когда она смотрела в его лицо, в ее глазах были боль и отчаяние. Она подумала об ожерелье, вспомнив, что она все собиралась рассказать ему. Но теперь не было никакого смысла пытаться убедить его в своей правоте. Теперь дело было не в ожерелье. Все было гораздо ужаснее. Ее обвиняли в гнусной бесчестности и предательстве. Ее обвиняли в том, что она предавала и эксплуатировала своих друзей-художников. Само предположение было для нее невероятным и оскорбительным.

Она продолжала цепляться за его рубашку.

— В том, что ты сказал, нет ни слова правды! Почему ты меня обвиняешь в выдуманных преступлениях?

— Можешь мне поверить, что эти преступления истинные, а не выдуманные.

Джош легонько взял ее за руки, чтобы она перестала колотить его по груди. Он вдруг успокоился и посмотрел ей прямо в глаза.

— Почему ты сделала это, Сэлли? Ты была таким милым ребенком. Как ты могла так подвести свою семью?

— Мою семью?

Сэлли непонимающе смотрела на него. Она опять была в смятении. Он очень осторожно держал ее руки и смотрел на нее почти ласково и тепло. Она сразу начала дрожать.

Ей так хотелось прижаться к нему, заставить поверить ей, почувствовать, как его руки ласково обнимут ее, прижмут к себе. Его тепло проникнет в ее тело, поможет, поддержит ее и очистит от той гадости, в которую он так легко поверил!

Его руки продолжали держать ее, они были твердыми, но нежными. Он внимательно смотрел на нее. Потом нахмурился:

— Твоя семья — это милые и честные люди. Разве тебе безразлично, что они будут убиты, когда узнают обо всем?

— Конечно, я люблю их. Но ведь они ничего не знают, не так ли?

Сэлли стало плохо, когда она подумала о своих родителях. Они уехали из деревни и поселились в Сомерсете, где оба продолжали работать. Она подумала о тетках, кузинах и кузенах, которые продолжали здесь жить. Она сгорит от стыда, если кто-нибудь из них услышит об этом страшном обвинении.

Джош отрицательно покачал головой.

— Надеюсь, они никогда ни о чем не узнают. Особенно твоя мать. Она не заслуживает подобного удара. Твоя мать одна из самых достойных женщин, которых я когда-либо знал!

Сэлли понимала, что Джош говорит совершенно искренне. У него были свои недостатки. Он мог быть наглым и давить на всех, но он всегда относился к ее матери с уважением и был добр с ней. Она раньше не понимала этого, но теперь была благодарна ему за это.

— Так почему ты это сделала? — Он осторожно потряс ее. — Несколько сотен или даже тысяч фунтов не стоят того, чтобы ты и твое семейство были обесчещены.

То, как он смотрел на нее, заставило сильнее биться ее сердце. Она и забыла, каким он может быть внимательным и мягким — совсем как в тот далекий день, когда он учил ее играть в пинг-понг.

Одна рука легко тронула ее за подбородок.

— Что случилось, Сэлли? Что этот человек сделал с тобой?

Сэлли ничего не понимала.

— Какой человек? — Она была как бы в прострации. Она ни о чем не думала, а только ощущала пальцы, которые ласково прикасались к ее подбородку. По ее телу пробежала волна желания. Ей было приятно прикосновение этих длинных сильных пальцев. Сэлли облизнула сухие губы. — Какой человек? — снова спросила она.

— Клив. Это Клив уговорил тебя сделать это?

— Он меня ни о чем не уговаривал.