Кровавое пророчество - Энн Бишоп

Монти покачал головой.

— СМН. Скончался, Местонахождение Неизвестно. Семьям необходима данная форма, чтобы получить свидетельство о смерти, когда тело не может быть получено.

Монти уставился на кусты и подумал об истоптанном снеге и крови.

Ковальски кивнул.

— Да. С формой СМН, мы все пытаемся особо не задумываться о том, что произошло с телом, поскольку размышления об этом никому ничего хорошего не приносят.

Как много людей в Толанде, которые числились пропавшими, на самом деле были СМН?

— Что такого особенного в могильнике?

Ковальски проверил деревья и фонарные столбы. Монти сомневался, что число Иных, приглядывающих за ними, хоть как-то изменилось, но его партнёр имел лучшее представление об этом.

— Два года назад, Дафна Вулфгард со своим сыном была на пробежке. Вообще-то, прямо-таки здесь. Один мужчина подстрелил и убил её. Второй мужчина выстрелил в её сына, но промахнулся. Они уехали раньше, чем Волки добрались до неё и имели возможность преследовать мужчин. Но Волки нашли место в парке, где мужчины сидели в засаде, поджидая всё, что окажется в зоне поражения. Они последовали по запаху мужчин, но потеряли след, где вероятней всего был припаркован автомобиль, на котором те скрылись.

— Этой весной Иные высадили этот можжевельник, чтобы ограничить линию видимости, и наш майор и совет Лейксайда изменили парковую зону напротив Двора до природного заповедника, сделав её запрещённой для людей, за исключением прогулок с проводниками и запретили тут охотиться. Любой, кого поймают в парке ночью, будет арестован и оштрафован. Любого, кого поймают с оружием в любое время суток, отправят за решётку, если только не открыт сезон охоты на оленей, и каждый человек в этой стороне имеет разрешение на охоту с луком.

— Капитан Бёрк прилагал огромные усилия найти мужчин, убивших Дафну Вулфгард, но, похоже, они покинули Лейксайд сразу же после этого. Есть предположение, что они с самого начала не были из Лейксайда — просто-напросто приехали сюда за трофейным убийством и затем исчезли. Это дело до сих пор открыто.

— Почему дело всё ещё открыто?

Улыбка Ковальски была мрачной.

— Никогда не задумывались о налоге на воду, лейтенант?

— Да, задумывался.

Его потрясло, когда его домовладелица объяснила свои строгие правила насчёт использования воды. Другие квартиранты в его строение рассказали ему об использовании воды из дождевых бочек для мытья машин и полива небольшого огорода. Ему показалось странным, что никто не захотел рассказывать ему, почему здесь был налог на воду, когда они жили прямо на берегу озера, которое и было источником воды.

— Всю свежую воду контролируют Иные. Плата за воду и аренда для сельскохозяйственных земель, которые поставляют большую часть еды в Лейксайд, обсуждается с Двором. В год смерти Дафны Вулфгард, налог на воду был внесён в основную ставку. Тогда никто и словом не обмолвился, и с той поры ничего не было сказано, но капитан держит дело открытым, поскольку также не сказано, что если мужчины, ответственные за убийство, будут пойманы и понесут наказание, налог будет снят.

Монти втянул воздух.

— Вот почему ты принял это назначение? Из-за доплаты за риск?

Ковальски кивнул.

— Через шесть месяцев у меня свадьба. Дополнительный чек за каждый месяц поможет нам оплатить счета. Всякий раз сталкиваясь с Иными, мы рискуем, поскольку не знаем, посчитают ли они тебя мясом, когда посмотрят на тебя. Они опасные, и это правда, но человек может вести с ними дела, если будет осторожен.

— Забор — граница? — спросил он.

— Нет, их земли тянуться вверх до дороги. Забор быстрее служит предупреждением, нежели баррикадой. Зона между дорогой и забором считается коридором для доступа коммунальных служб и городских рабочих.

— За которыми наблюдают, — сказал Монти, посмотрев на Ястреба, который в ответ уставился на него.

— Всегда. И они высматривают куда больше, чем в Дворе и парке, — Ковальски глянул в зеркало. — А вот и буксир с патрульной машиной. Если эта группа останется с буксиром, мы сможем уехать.

Когда Ковальски открыл дверь и вышел поговорить с прибывшими офицерами, Монти задумался о том, что будет после того, как они проверят могильник.

— В случае СМН-формы, кто уведомляет семьи?

Пожалуйста, пусть это буду не я.

Ковальски запнулся с закрытием двери.

— Есть специальная группа следователей и психотерапевт, который берёт это на себя.

Он закрыл дверь.

Монти с облегчением выдохнул.

«Мы квартиросъемщики, не владельцы жильца, — однажды сказал церковнослужитель во время еженедельной службы. — Мы лишь берём взаймы воздух, которым дышим, и еду, которую едим, и воду, которую пьём».

Так просто было забыть обо всем в Толанде. Он подозревал, что налог на воду помогал всем в Лейксайд помнить истину.

Ковальски вернулся и повёл машину в сторону светофора, а потом развернулся по разделительной линии, притормозив почти напротив места, где они были припаркованы буквально минуту назад.

Даже со всем снегом, выпавшим вчера, груду камней и выброшенные личные вещи было несложно отыскать.

Три бумажника с удостоверениями личности и кредитными картами. Три связки ключей.

— В бумажниках есть немного наличности, — сказал Ковальски. Вероятно, здесь не весь нал, что был в бумажниках изначально, но Иные никогда не забирают всю наличность.

«Не дети», — подумал Монти, посмотрев на удостоверения личностей.

Однозначно молодые, но вполне зрелые, чтобы лучше знать — что это явно не поможет их семьям справиться с утратой.

— Я бы предположил, что молодые люди чаще носят больше денег в карманах.

— Вероятно, так и есть. Бумажники и ключи — чаще только это оставляют здесь. Драгоценности, оружие, цацки, и тому подобное, оказывается в итоге в одном из здешних магазинов Иных, в другом Дворе Северо-восточного региона, или где-то ещё на континенте. Даже оружие продаётся, хотя и не возвращается нам. Иные не будут убивать ради кражи, но как только мясо мертво, они используют все трофеи, что могут.

Тошнотворное чувство вспенилось в Монти.

— Так ты думаешь о своём собственном виде? Как о мясе?

— Нет, лейтенант, я так не думаю. Но так считает терра индигене, и я видел результаты, когда