Маски сброшены - Ксения Шишина

— Что у тебя там?

— Вещи и ноут. Устал уходить каждый вечер и ночевать не с тобой и без него.

— А кто говорил, что мы снова съедемся лишь в общем доме?

— Я. Но я не думал, что и два месяца могут пройти впустую.

— Ты как раз к ужину.

— Хорошо. Ты в меню есть?

— В основном нет. В десертном может быть.

Во время еды Картер принимает таблетки. Врач уверен, что хватит и медикаментозного лечения. Однажды мы обстоятельно поговорили об этом. Было странно обсуждать сперму с медицинской точки зрения, но не неловко. Выписанный ему препарат безопасно принимать в низких дозах в течение двух лет, пока уровень гормонов не станет нормальным. Но через полгода могут добавить и второй препарат. Если количество сперматозоидов к тому времени не улучшится, это повод изменить терапию, включив в неё инъекции. Всё на самом деле непросто. Но я полна решимости делать для него всё, что возможно. Не как врач, разумеется, но как любимая женщина. После ужина я надеваю на Джека ошейник и пристёгиваю поводок. Надо погулять. Я кричу Картеру, что мы уходим. Он выходит из гостиной в одних шортах. В низко сидящих шортах. Это почти нечестно.

— Я могу пойти с вами.

— Можешь, но не пойдёшь. Ты устал, проведя весь день на студии.

— Я не собираюсь в тур, Киара.

— Увидим.

Не думаю, что он совсем не собирается. Он проводит много времени вне дома. Став музыкантом, остаёшься им навсегда. Я понимаю это. Можно покончить с гастролями, но не выкинуть музыку из головы совсем. Не знаю, кем мы станем в будущем, когда перестанем быть интересны, и наше место займёт более молодое поколение. Правда, не знаю. На заре наших отношений я как-то спросила Картер об этом. Кем он видит себя через тридцать лет. Он брякнул, что, может, моим мужем, а в профессии хрен его знает. Что пусть всё просто идёт своим чередом, а он подстроится. С тех пор он столько раз подстраивался под меня и мои нужды. И теперь я пытаюсь отдать ему своего рода долг. Гуляю с Джеком чаще одна. Закупаю продукты и готовлю. Стараюсь сразу отвечать на звонки, даже если репетирую песню вне дома, а мой телефон находится в беззвучном режиме.

— Да. Привет.

— Привет. Знаю, ты чертовски занята…

— Для тебя нет. Что ты хотел?

— Показать тебе один дом. Возможно, через час-два. Приедешь? Я подожду.

— Ты уже там? — спрашиваю я прямо перед тем, как слышу лай через трубку. — Ты что, взял Джека с собой?

— Ему нравится. И он вот-вот прыгнет в бассейн. Мне пора. Скину адрес. Приезжай побыстрее.

Я получаю адрес, но вникаю лишь на пути туда через полтора часа. Это же почти Беверли-Хиллз. И нахрена нам этот район? Здесь же пафосно. Всё, что не любит Картер. Он сам говорил, что нахуй его. Ничего не понимаю. Но, подойдя к довольно высокому забору, звоню в калитку. Машина Картера всё ещё здесь. Стоит припаркованной не напротив, а чуть поодаль. Значит, и он сам должен быть тут. Мне открывают и сразу узнают, приглашая пройти. Женщина-риэлтор лет сорока. Одетая официально в юбку и блузку с пиджаком. А я примчалась, в чём была. В джинсовых шортах. Ну и пофиг. Могу себе позволить. Я не на премию приехала.

— Мне нужно позвонить, но вы осматривайтесь, сколько будет нужно. Ваш парень на заднем дворе.

Она закрывает калитку за собой. Я прохожу вперёд по дорожке. Гравий, плиты, зелень. На самом деле не дурно. Моему взгляду предстаёт светлый дом. Такие больше ожидаешь увидеть где-нибудь в Греции, но не в Лос-Анджелесе. Я немного знакома со средиземноморским стилем в строительстве. По картинкам в интернете, но представление имею. Я продвигаюсь через дом, пока обходясь осмотром первого этажа. Солнце проникает через окна под разными углами. Помещение словно светится, а лучи отбрасывают тени от мебели на деревянный пол. Он бежевый. Люблю бежевый цвет. В гостиной есть настоящий камин с уютным диваном напротив. Ловлю себя на мысли, что хочу себе такой же диван. Просторный и манящий откинуться на декоративные подушки. Вся мебель и интерьер выдержаны в оттенках белого. С заднего двора доносится лай. Я выбираюсь туда. Джек носится по газону, как безумный. Двор очень большой. Чтобы найти Картера, я немного петляю, прежде чем выйти к бассейну. Там и расположился Картер. На одном из четырёх шезлонгов в полутени. Кажется, ему вполне уютно. Меня простреливает мыслью, что он здесь уже несколько часов, что Джек бегает везде и всюду, как у себя дома, и хорошо, если не оставил подарков действующим владельцам, и что я словно в меньшинстве. Я только приехала, а моим мужчинам, возможно, всё нравится. Картер приподнимает солнечные очки и сразу говорит:

— Видела лестницу на второй этаж? Вроде не должна сильно вонзаться в спину, если мы решим как-нибудь там трахнуться.

— Если купим дом. Сколько?

— Шесть. Можем поторговаться и снизить до пяти с половиной. Вид слегка заброшенный, и в бассейне барахлит система подогрева. Риэлтор честно об этом сказала. Но вся мебель останется нам. Эта прекрасная светлая мебель. И садовая в том числе.

Картер закусывает нижнюю губу почти до бела. По выражение его лица предельно ясно, как охрененно он нервничает. Он возводит глаза к небу, прежде чем скользнуть ими дальше, охватывая пейзаж и наконец встречаясь взглядом со мной. Своим многообещающим взглядом.

— Ладно. Если ты уверен, что это все проблемы, и в доме не нужно модернизировать систему водоснабжения или латать крышу, то я готова взглянуть, что там наверху.

Картер нетерпеливо и быстро спускает ноги с шезлонга и встаёт. Мы подзываем Джека, чтобы шёл с нами. Он проносится между нами по ступеням, бежит дальше на своих четырёх лапах и скрывается на этаже, но хвост как ориентир, да и спустя пару секунд Джек уже прибегает обратно.

— Что, страшно одному? — я поглаживаю его по холке, чуть оттягивая ухо, чтобы почесать шёрстку. — Не бойся, никто тебя не тронет. Здесь никого нет.

Я прохожу из комнаты и комнату. Картер держится поблизости. Он уже всё видел, и я слышу, как шумит вода в ванной, где он остался с Джеком. Джек там гавкает,