Короне вопреки. Путь к себе. Книга 1 - Одем-Аниэль

— В моём мире другие правила, и ты теперь будешь следовать им, — отрезал маг. — Ты живёшь в моём доме, значит и находишься под моим покровительством, отныне я за тебя отвечаю. Потому теперь ты меня слушаешься, пока тебе минимум лет двадцать не исполнится. И до тех пор чтоб я даже мыслей о мальчиках не замечал, тем более разговоров о какой-либо эротике.

— Чего? Двадцать? — теперь возмутилась Яверина. — Ты меня решил до старости ребёнком держать? Да что ты о себе думаешь?

— Старость, дорогая моя, начинается, когда твой возраст состоит из трёх цифр, — парировал Луц.

— Да до такого возраста никто не доживает!

— У меня доживёшь!

— А на фига мне такая старость?

— Прекрати ругаться, ты же ребёнок!

— А ты низший! Хватит командовать!

— Сама ты низшая, мы в современном мире!

— Пока я вижу только низшего изгнанника!

— Молчать!

Луц гневно сверлил глазами девчонку, что неожиданно замолчала, даже для себя само́й. Не сразу, но маг понял, что применил к ней запретную магию, которую безликие звали менталом. Хотя он был рад этому. А то наговорили бы друг другу такого, чего потом забыть было нельзя, а ведь она просто ребёнок. Он сам-то по меркам родного мира ещё не был таким уж взрослым, но лаяться с мелюзгой было слишком позорным для такого мага, как он.

— А теперь сядь за стол и молча выслушай меня, — уже более спокойным голосом сказал Луциан, приложив немного ментального воздействия.

Естественно, Яверина не смогла этому противиться и села, при этом на лице у неё был шок. Лерой, всё это время молчаливо ожидавший окончания перепалки, сразу же повторил манёвр ребёнка, стоило магу на него посмотреть. И вот теперь, оглядывая сидящих перед собой, Луц пытался понять, в какую авантюру он ввязался.

«С Аханом было проще», — подумал маг, прежде чем начать разговор, попутно снимая воздействие.

— Значит так. Раз уж вы оказались у меня в гостях, надо сразу кое-что обсудить. Во-первых — тут нет рабов. Вери, это тебя касается в первую очередь. Ты должна запомнить, что у нас мужчина ничуть не ниже женщины, а временами как раз наоборот. То, что Лерой у вас был никем, не означает, что я дам тебе его шпынять тут.

— Вообще-то, я его трогать даже там у себя не хотела, — буркнула девочка. — Я не считаю, что агрессия и насилие уместно везде и всюду.

— То есть резать его нельзя, а приказывать можно? — хмыкнул маг. — Нет уж, идём до конца в праведном желании улучшить мир. Он работает, но ты тоже должна работать. Хотя тебе придётся ещё и учиться, но с этим мы разберёмся.

— Ну и чему ты будешь меня учить? — Яверина подпёрла щеку кулаком. — Что-то не заметила, чтобы ты тут оружием размахивал, даже не нашла ничего подобного в комнате.

— Я сказал, что с этим разберёмся позже, — скривился маг. — Поверь, тебе очень многому придётся учиться. Лерой, тебе бы тоже надо узнать кое-что про этот мир, прежде чем ты решишь от меня уйти, а ещё желательно проверить уровень и твоих знаний. Вдруг у тебя их столько же, столько у мелкой, тогда будете учиться вместе. Во-вторых… А что это за запах?

— Я решил в знак признательности и за спасение вас порадовать, — Лерой смущённо улыбнулся.

— Не стоило, — отмахнулся маг. — Я вот даже не знаю, не испортил ли тебе жизнь. Она же не стала тебя резать. Может, помучали бы тебя неизвестностью и отпустили бы домой.

— Его? Отпустили? — Яверина рассмеялась. — Да ты точно с другого мира. Ему исполнилось двадцать сколько-то там недель назад, не знаю когда, но это точно. Иначе мне бы такое не предложили. Мальчикам не положено иметь между ног то, что их отвлекает от работы. А девочки как раз хранят их бубенцы в засушенном виде. Это как символ удачи: у кого больше трофеев, тот лучше устраивается. А чтобы не было обмана, обрезать бубенчики можно только тем, кому уже исполнилось двадцать. Самое позднее, когда мужчине позволяют носить свои шарики — тридцать лет. Кому не успели до, обрезают прямо в день рождения. Соревноваться с ребёнком или слабым низшим — низко, потому установили границы, но и слишком долго они не нужны. Говорят, до этого времени низшие как-то по-другому развлекают старших женщин, но мне не успели рассказать как. Я только женские развлечения знаю, теоретически. Это нож можно в восемь лет взять, а какие-то там жезлы у нас под запретом, только с разрешения Высшей Дамы.

— Знаешь, мне всё больше хочется спалить твой мир ко всем мёртвым богам. Лерой, беру свои слова обратно, твои бубенчики стоили того, чтобы я проспал полдня. Только твои рабские замашки придётся из тебя выбить, но, думаю, время нам поможет. Но всё равно вы должны уяснить пару правил: в замке не гудеть, шумные вечеринки не устраиваться, мои слова воспринимать как приказы и сразу же выполнять. Как только вы сможете быть самостоятельными, я вас спокойно отпущу туда, куда вы сами захотите. А до тех пор я ваш защитник и благодетель, потому надеюсь на соответствующее обращение.

— Да, господин, — Лерой сидел за столом, и только потому его поклон не был до пола, столешница помешала.

— Я — Луциан, — представился маг. — Можно Луц, и никаких господинов или другой подобной чуши. И… Может, мы уже поедим?

Последние слова прозвучали немного жалостливо, и Лерой улыбнулся.

— У меня уже всё готово, — голос у парня был мелодичный.

Он споро расставил тарелки на всех троих, но после напоминания мага, до этого тарелок было две, разложил по ним ужин и выжидающе посмотрел на своего нового опекуна. Луц зачерпнул ложку каши и от удовольствия закатил глаза.

— Лерой, прости меня и извини за террор, но… Может, ты возьмёшь готовку на себя? Я так вкусно никогда не ел.

— С удовольствием, — парнишка явно смутился. — Я вообще много готовил госпоже, она меня на курсы даже посылала. Я честно старался ей угождать, много чего учил, надеялся, что она меня пощадит. Но…