Девушка с характером - Анне Якобс

– Ну? Как прошло? Довольны?

По обеспокоенному лицу молодого человека он понял, что что-то пошло не так.

– Нет, господин директор. Я не могу быть доволен. Образец получился на миллиметр короче. Речь идет о крошечном кусочке, но граница стыковки узоров заметна. Я в отчаянии…

Мельцер выслушал доклад с холодной головой. Три месяца кропотливой работы коту под хвост. Придется начинать сначала. Черт побери, раньше бы такого не случилось.

10

Мари с готовностью, но без суеты выполняла поручения. На любую работу отводила необходимое время, к обязанностям относилась прилежно и обстоятельно, таким образом ее все труднее было упрекать в неловкости или глупости.

– А можно еще медленнее? Я уж думала, ты до завтрашнего утра не закончишь. Оставь уже дрова. Садись и чисти яблоки.

– Сейчас. Только быстро поднимусь к Эльзе. Помочь с занавесками.

– Подавилась бы она своими занавесками!

– Потом к Августе подметать.

– Если через пять минут ты не будешь сидеть на кухне и чистить яблоки, я лично притащу тебя сюда за волосы. Я их отучу умыкать у меня помощницу…

– Я быстро…

Она побежала вверх по служебной лестнице. Оказавшись в холле, выстланном мягким зеленым ковром, Мари оробела. И где тут библиотека? Она прислушалась. Слева была столовая, там госпожа завтракала со своими двумя дочерьми. Мужского голоса в общем разговоре слышно не было – или господин был молчалив, или уже отбыл на фабрику. Сразу за столовой располагалась красная гостиная, на другом конце – мужская гостиная и кабинет хозяина дома. Библиотека, должно быть, слева от красного салона. Мари осторожно приложила ухо к покрытой белым лаком филенчатой двери, за ней слышался металлический лязг. Эльза снимала полосатые шторы с металлических штанг, лязгали кольца, на которых держалась шторная ткань. Это точно была библиотека.

– Похвально-похвально!

Мари вздрогнула. Из столовой позади нее вышла одна из молодых барышень.

– Я… я только хотела…

– Послушать под дверью, не так ли?

– Но только потому, что я не была уверена, что библиотека здесь.

Молодая госпожа засмеялась. Тонко, коротко, с издевкой.

– Не иначе ты хотела услышать шелест страниц? Это самое странное оправдание, которое мне доводилось слышать.

Белокурая барышня была одета в просторный нежно-розовый пеньюар со множеством кружев. Под ним, вероятно, скрывалось довольно упитанное тело, такой вывод можно было сделать по ее двойному подбородку.

– Нет-нет, госпожа. Я хотела выяснить, снимает ли Эльза занавески, поэтому и слушала. Чтобы не ошибиться и не побеспокоить хозяев напрасно.

В ответ на ее пространные объяснения молодая госпожа только качала головой.

– Ты ведь новая кухарка, так?

– Да, фрейлейн. Меня зовут Мари.

Она присела в книксене, радуясь своему новому фланелевому платью. В нем она производила гораздо лучшее впечатление, чем в поношенной юбке из приюта.

– Послушай, Мари, – холодно произнесла молодая хозяйка. – Если я еще раз застану тебя за подслушиванием, я позабочусь о твоем увольнении. Мы друг друга поняли?

– Да, барышня.

С этими словами Элизабет подхватила подол своего утреннего наряда и изящно развернулась. Легкая ткань развевалась подобно розовому кружевному облаку.

– И за работу! – крикнула она Мари через плечо. – Живо, маленькая белоручка!

Она не видела, как Мари вновь присела в покорном книксене. Зато из-под взметнувшегося подола молодой госпожи на мгновение показалась нога повыше лодыжки. Белая и жирная, словно опарыш.

«Какая же непривлекательная, – подумала Мари, спускаясь по лестнице в прачечную с корзиной с пыльными шторами. – И все равно она найдет себе состоятельного жениха. Потому что она дочка фабриканта Мельцера».

Мари пришлось трижды бегать в прачечную, при этом желательно было не испачкаться о побелку на стене на узкой служебной лестнице. Когда она пошла туда в четвертый раз, ее выловила Августа:

– Так вот где тебя носит! Давай, быстро за веником и за ведром. Совок не забудь. Шевелись!

Мари поднялась на третий этаж, где Августа приводила в порядок хозяйские спальни. Обычно они делали это вдвоем с Эльзой, но сегодня Эльза занималась шторами и помочь могла только позже.

– Ничего себе свинарник! – бормотала Августа.

Вероятно, здесь и происходили ночные события. Мари на всякий случай остановилась в дверях и наблюдала, как Августа идет к окну. Она передвигалась, как журавль по болоту, боясь наступить на разбросанные вещи. Горничная раздвинула занавески, стало видно, что нижнее белье лежало вперемешку с какими-то осколками, обрывками бумаги, кистями, тюбиками и карандашами.

– Что стоишь как вкопанная? Давай – осколки в ведро. Их уже не склеишь. Какая жалось, что фигурки такие дорогие.

Августа совершенно забыла, что вообще-то злилась на Мари. Но ей нужен был объект для выплеска эмоций при виде всего этого хаоса. Господи, белые фигурки молодая госпожа заказывала специально из Италии. Сплошь непристойности – голые мужчины и женщины в самых разных позах. И как только родители позволяют такое благовоспитанной молодой девушке? И вот теперь остались осколки. Некоторые уже не спасти, но какие-то еще можно склеить гипсом.

– Барышня Элизабет, наверное, была просто вне себя от бешенства, – трещала Августа. – Неудивительно. Эльза видела, как лейтенант стоял перед фрейлейн Катариной на коленях. В красном салоне. Без свидетелей…

Августа встряхнула простыни, на которых валялись обрывки бумаги и угольные карандаши. Она со вздохом посмотрела на испачканное углем белье и решила перестелить постель.

– Собери все карандаши, которые еще сгодятся. Положи на столик возле мольберта!

Мари на какое-то мгновение отвлеклась на разорванный рисунок. Сад, обнесенный затейливой решеткой. За ним расплывчато – кустарники, деревья, лужайка. Ворота сада и правая часть рисунка оборваны. Жалко.

Она отложила лист и стала выполнять указания Августы. Рисование. Какое чудесное занятие. Сколько здесь бумаги и карандашей. И целый день можно только рисовать. Как же она завидовала барышне Катарине!

11

Около одиннадцати часов перед фасадом виллы спешился всадник. Старый садовник Блиферт, подрезавший розовый куст, бросил садовые ножницы и вышел придержать лошадь. Все-таки в прошлом он был лейтенант, и если его старые глаза ему не изменяли, молодой человек уже не первый раз приезжал сюда.

– Привяжите коня, я недолго!

– Будет сделано, господин.

Садовник поклонился очень низко, как он делал это молодым в имении своей госпожи.

Он тоже приехал вместе с Алисией Мейдорн в Аугсбург из Померании. А там почтению к господам учили крепко. Да и настоящие господа – те, кто действительно заслуживал почтения, – в тех землях еще водились. Этот молодой хлыщ не удостоил Блиферта даже взглядом, только бросил ему поводья и помчался к