Желанная распутница - Джули Беннет

Этого ублюдка выпустили под залог. Как такое могло случиться?

О да, деньги. Чего‑чего, а их у меня всегда не хватало, чтобы оплатить мои грехи и заставить людей повиноваться каждой моей команде.

Стерлинг должен ответить за убийство. Я не пошел бы на это только для того, чтобы защититься.

Пусть Стерлинг не совершал фактических преступлений, за которые его посадили в тюрьму, но он наверняка совершил множество других. Он — законченный ублюдок, и почти все готовы с этим согласиться.

Меня не поймали. У меня был план, и мне никто не помешал. Ни полиция, ни Стерлинг.

Я шел по жизни своим путем, и вскоре люди заметят меня и будут уважать.

Пейсли просунула голову в атласное платье и услышала сигнал лифта. Она взглянула на часы и задалась вопросом, с какой стати Лукас вернулся так рано. Он говорил, что ей не нужно ждать его, но было только восемь часов.

Она вошла в гостиную, когда двери лифта открылись. Лукас сразу же уставился на нее, и она почувствовала то легкое возбуждение, которое всегда испытывала при встрече с ним. Она так и осталась той юной влюбленной девушкой. Оставалось надеяться, что что‑нибудь получится из сумасшедшего брака по расчету. Хотя ей надо быть реалистичнее. Ей нравятся секс с Лукасом и условия проживания с ним, но она также знает, что это закончится.

— Спасибо за сюрприз. — Пейсли указала на журнальный столик с огромной вазой своих любимых конфет. — Тайская еда была восхитительной, как и конфеты. Я выпила вина и почитала интересную книгу. Я отлично провела вечер.

Он расстегнул манжеты рубашки и закатал рукава, потом расстегнул две верхние пуговицы на груди и направился к Пейсли.

— То есть я тебе не нужен? — спросил он с озорной усмешкой.

— Ты мне нужен для другого, — сказала она ему, многозначительно поглядывая на его стройное тело. — Я думала, ты задержишься, — прибавила она.

Лукас взъерошил свои волосы.

— Я пошел в клуб, надеясь, что после освобождения Стерлинга пойдут сплетни, — сказал он. — И встретил там Итана Баррингера, и узнал у него то, что может повлиять на наши планы.

Пейсли потянулась к его руке и посмотрела ему в глаза:

— Что произошло?

— Во‑первых, Стерлинг под домашним арестом. Ясно, что он никуда не денется и его прислужники будут приходить к нему.

— Ладно. Что еще?

Губы Лукаса дрогнули, и Пейсли не поняла, то ли он удивлен, то ли озадачен.

— Ходят слухи, что Рорк не сын Стерлинга.

Пейсли ахнула:

— Что?

— Я не знаю, правда ли это. Но если это так, то понятно, почему Рорк не был на стороне Стерлинга и не пытался его освободить.

— По‑твоему, Рорк знает, что Стерлинг не его отец? — Она старалась осмыслить эту новость.

Лукас провел пальцем по ее предплечью и положил руку ей на плечо.

— Я пока ничего не знаю, но хотел держать тебя в курсе. Нам надо выяснить, что делать дальше. Мне придется разузнать о возможном романе твоей матери и Стерлинга. Ты с Рорком примерно одного возраста, поэтому, вероятно, мы не знаем кое‑какой предыстории.

Пейсли кивнула, хотя понятия не имела, как узнать о романе своей матери и Стерлинга. Об этом мог рассказать только Стерлинг, потому что мать Пейсли и его жена уже умерли.

— Ты думаешь, Стерлинг изменял своей жене в отместку за то, что она изменила ему? Или наоборот? — спросила она.

Ох, неужели никто не может хранить верность? Неужели Пейсли и Рорк — плоды любовных отношений, начатых ради мести?

— Я считаю, это надо узнать, — сказал он ей, проводя рукой по ее спине и притягивая к себе. — Я планировал вернуться в офис и еще поработать, но после клуба я захотел вернуться домой.

Пейсли не надо было поддаваться его соблазнительным словам, но она ничего не могла с собой поделать. Она с каждым днем все сильнее привязывалась к Лукасу. Она даже не догадывалась, что он очаровывает ее, чтобы подобраться к ее отцу. Он вел себя естественно и непринужденно.

Разве можно не влюбиться в такого человека? Успешный, сильный, заботливый. Кроме того, они оба помнят о том, что было между ними прежде.

— Ну, я рада, что ты пришел, — призналась она. — Я не собиралась ложиться спать без тебя.

Он оглядел ее с головы до ног и потянулся к бретелькам ее платья.

— Еще слишком рано для сна, да?

Пейсли вздрогнула, когда атлас скользнул по ее груди и зацепил чувствительные соски. Она глубоко вдохнула и обрадовалась, увидев страсть и желание в его глазах.

— Я не устала, — сказала она. — Ты что‑то придумал?

Губы Лукаса дрогнули.

— Я хотел сорвать с тебя это платье, но я предпочел бы твой медленный стриптиз.

— Я не могу устраивать стриптиз в одиночку, — ответила она.

Прежде чем он успел сказать хоть слово, Пейсли шагнула назад. Не сводя с Лукаса глаз, она запустила большие пальцы под ткань платья на талии и очень осторожно спустила его вниз. Медленное скольжение платья по ее телу сильнее возбудило ее. Она не могла дождаться, когда Лукас снова прикоснется к ней.

Они были близки каждый день с тех пор, как поженились, и взаимное желание только усиливалось. Они наслаждались сексом. Труднее всего было сдерживать эмоции, заложником которых она могла стать.

Пейсли вышла из платья и встала перед Лукасом голышом.

Он снова оглядел ее жадным взглядом, и она задалась вопросом, кто из них сейчас контролирует ситуацию. Она может свести его с ума, просто обнажившись. Но Лукасу достаточно взглянуть на нее из‑под опущенных век, чтобы она изнемогала от желания.

— Ты вообще что‑нибудь носишь под одеждой? — Он шагнул к ней. — Не то чтобы я жаловался…

— Ты намекаешь, что я не леди? — спросила она. — Я люблю носить хлопчатобумажные трусики. Они удобные и не в обтяжку, потому что я сладкоежка, как ты уже знаешь.

Лукас рассмеялся и обхватил ее руками за талию.

— У тебя шикарная фигура, и она сводит меня с ума.

— Ты каждый вечер кормишь меня ужином, покупаешь мои любимые конфеты, называешь мои лишние складочки сексуальными… Осторожнее, Лукас, ведь я могу расхотеть разводиться с тобой.

Его взгляд изменился, и она не поняла почему. Неужели Лукас хочет всегда быть ее мужем? Что будет, если они не разведутся? Что, если у них родятся дети, о которых они когда‑то мечтали? Ей хотелось узнать, что Лукас думает о ней и об их браке. Есть ли у них будущее вместе?

Они