Забытая реликвия - Кэролайн Пекхам

Я убрала руку Эрика от своего лица, запечатлев поцелуй на его грязной коже. — Я рада, что ты обратил меня, — выдохнула я. — И я не хочу больше никогда расставаться.

— Обещай, — приказал он, и на этот раз я не возражала подчиниться его приказам, потому что эта клятва свободно слетела с моих губ.

— Я обещаю.

Я

сидел у огня, слушая разговор Келли с сестрой, хотя она отвечала на звонок снаружи. Я видел облегчение в ее глазах, когда сотовый телефон разбудил ее своим непрекращающимся трезвоном, и, несмотря на мои опасения, я не сделал ни малейшего движения, чтобы помешать ей ответить на звонок.

Я не последовал за ней, когда она отошла от меня, пока они разговаривали. Волнение в ее тоне, облегчение, любовь… Это навело меня на мысли, которые я никогда не хотел иметь.

Если окажется, что Монтана все еще способна любить свою сестру, и что превращение в вампира автоматически не делает ее монстром, то что тогда на счет моего отца?

Он молил о смерти, чтобы не поддаться жажде крови и не причинить вреда кому-либо из нас. Но что, если бы я не взялся за его клинок в тот день? Что, если бы я вместо этого предложил ему свое запястье?

Возможно, он не пил бы слишком много. Возможно, его любви к нам было бы достаточно, чтобы сдержать кровожадные порывы, свойственные им подобным. Возможно, он все еще был бы жив, даже сейчас.

Я нахмурился, глядя на пламя, и на сердце у меня стало тяжело, когда я заставил себя обдумать такую возможность.

Что, если…

— Я полагаю, что она говорит с Монтаной по телефону? — Спросил Джулиус, проскользнув в дверь и присоединившись ко мне у жалкого костра.

— Так и есть.

— Кажется, все идет достаточно хорошо, — сказал он.

Одного взгляда на него было достаточно, чтобы понять, что его поход за припасами пошел не по плану. В руках у него ничего не было, и усталость навалилась на него тяжелым грузом.

— Если окажется, что Монтана — это… Монтана, — нерешительно начал я. — Тогда, конечно, это означает, что наш отец все еще был…

— Не делай этого, — резко сказал он, придвигаясь ближе ко мне. — Ты не можешь так думать об этом.

— А как я могу не думать? — Спросил я, отказываясь встречаться с ним взглядом.

Если мы будем готовы признать, что сестра Келли могла остаться в основе своей такой же, несмотря на ее изменение, то, несомненно, из этого следовало, что все вампиры сохраняли свою человечность при обращении. И только их собственный выбор превращал их в монстров. И если бы дело дошло до выбора, то я знал, что наш отец предпочел бы остаться верным себе.

Рука Джулиуса легла на мою руку, когда он заставил меня встретиться с ним взглядом. — Отец умолял тебя покончить с ним. Он никогда не смог бы смириться с такой жизнью, и ты это знаешь. Было бы гораздо более жестоко заставить его существовать как одного из них. Ты оказал ему огромную услугу, и я знаю, чего тебе это стоило. Какую жертву ты принес. Каким бременем это легло на твою душу.

— Я не знаю, как ты все еще можешь смотреть на меня с любовью после того, как я оборвал его жизнь, — пробормотал я, озвучивая мысли, которые всегда находили меня в темноте. Как могли мои брат и мать когда-либо любить меня так же после того, как увидели, как я это делаю? Несмотря на то, что наш отец умолял меня об этом. Они видели, как я вонзил клинок в его сердце.

Я даже на себя не мог смотреть так, как смотрел до того судьбоносного дня. Не говоря уже о том, чтобы ожидать этого от них.

— Ты не оборвал его жизнь, — прорычал Джулиус. — Ты прекратил его мучения. За это я люблю тебя больше. Не меньше. Ты гораздо более великий человек, чем я когда-либо мог надеяться стать. Я не уверен, что смог бы это сделать. Но я ни разу не усомнился в жертве, которую ты принес в тот день. И я никогда не осуждал тебя за это.

Он притянул меня в свои объятия, и я яростно вцепился в него, прижимаясь своим лбом к его.

— А что, если бы он смог пережить проклятие? — Спросил я. — Если Монтана сможет…

— В глубине души ты знаешь, что он никогда бы не захотел такой жизни. Если бы ты не оборвал ее ради него, он сделал бы это сам. Сейчас у людей есть способы сдавать кровь вампирам, но тысячу лет назад он мог прокормить себя только укусами. И даже если бы мы были готовы предложить ему свою кровь, ты думаешь, он смог бы с этим жить? Питаясь за счет своих детей? Своей жены? Кого-нибудь из его людей?

— Никогда, — пробормотал я.

Он был прав. Наш отец отдал свою жизнь в борьбе за уничтожение вампиров. Он никогда не смог бы познать счастье как один из них. Это было немыслимо. Невозможно.

— Не сомневайся в себе, брат. Я определенно никогда не сомневался, — твердо сказал Джулиус.

— Я тоже никогда в тебе не сомневался, — ответил я, высвобождаясь из объятий брата и улыбаясь нашему откровенному проявлению привязанности.

Он хлопнул меня по плечу так сильно, что остался бы синяк.

— Хватит этой хандры, — сказал он ободряюще. — У нас есть реальные проблемы, с которыми нужно разбираться.

— Это достаточно верно, — согласился я.

— Например, тот факт, что ты предъявил права на единственную оставшуюся смертную женщину, которую мы знаем. Ты понимаешь, насколько жалким я себя чувствую из-за этого?

— А что, нет других проблем, которые беспокоят тебя в данный момент? — Спросил я, забавляясь.

— Ни одной столь насущной, — раздраженно вздохнул он, откидываясь назад опершись на локти. — Ты знаешь, я не спал с женщиной тысячу лет. Тысячу лет!

Я рассмеялась, игриво ткнув его кулаком в бицепс. — Ты осел. Ты спал все эти годы. Уверен, если бы ты не спал, женщины всего мира были бы полу удовлетворены тобой, пока они тосковали бы по более симпатичному брату.

— Продолжай убеждать себя