Радость моя, громкоголосая - Наталья Соколина

— Живём, Пол! — я радостно выскочил из-за стола, чтобы встретить гостий.

* * *

— Здравствуй, Олег, — Софья усмехнулась, глядя на взъерошенного меня.

— Тётя Соня!! — Пол постарался уклониться от её объятий, — да ладно вам, я уже большой!

Агата с улыбкой кивнула нам, оглядываясь по сторонам: — работников принимаете?

— Принимаем! — радостно согласился хитрый мальчишка, забирая из рук женщины пальто.

Мне было неловко, но отказываться от их помощи я даже не собирался: — Спасибо, Соня, Агата! Мы тут посмотрели… что-то вроде насвинячили малость…да гость ещё этот…

— Понятно с вами всё, — Софья внимательно посмотрела мне в глаза, — он как, в целости и сохранности уехал?

Я посмотрел на потолок, задумчиво сказал: — ну-у-у… руки-ноги целы, это точно. — Про чёрно-синее украшение, закрывшее глаз гостя утром, я естественно промолчал.

— Хорошо, — она продолжала смотреть на меня, и я поёжился под её взглядом. — Как ты его отправил?

— Денис его на автобус посадил, вот, недавно позвонил, отчитался. Я ему даже денег немного дал.

— Хорошо, — повторила она, — а машина где?

— В болоте! — встрял Пол, — пусть сам вытаскивает!

Софья покачала головой, но ничего не сказала, а я втихаря облегчённо вздохнул. С неё сталось бы заставить нас вытаскивать эту консервную банку.

Эх, благодать-то какая! У этих женщин работа прямо кипела в руках. Я осторожно заглянул в спальню. Софья тут же отловила меня: — иди сюда, Олег! — Аккуратно расправленные и уложенные в стопочку вещи легко поместились на антресоли, чему я здорово удивился и сообщил об этом припахавшей меня Софье. Она насмешливо фыркнула: — все мужики неряхи и грязнули! — Я опять почесал репу, но спорить не стал. Неряхи так неряхи, главное, что к приезду моей жены в доме будет порядок.

За три часа дом сиял, как пасхальное яичко. Мы с Полом, конечно, тоже поучаствовали в тех работах, где требовалась грубая мужская сила.

Перед самым обедом приехал Айк, строго сказал жене: — всё это замечательно, но не забыла ли ты, случаем, что беременна?

Было видно, что Софье приятна его забота. Ладонью, которую он тайком поцеловал, она провела по его щеке: — не забыла. Сейчас домой поедем. — Потом повернулась ко мне: — Олег, мы с Айком уехали, а Агата пока остаётся, приготовит вам что-нибудь, если есть продукты. — Я обрадовался. Готовить я не умею, да и не люблю.

Распрощавшись с Гранецкими, мы с Полом ушли в его комнату, оставив Агату хозяйничать на кухне. Нам надо было договориться, станем ли мы что-то утаивать от нашей любимой женщины или вывалим на неё всю правду.

Глава 8

В роддом мы поехали с Полом вместе. Перед этим я позвонил родителям, попросил их забрать детей из садика. Устал я, честно сказать, от всей этой заварухи. То ненормальная волчица решила увести меня из семьи и рассорила с женой; то блудный папаша на голову свалился, а потом ещё и Пола выкрал. То черти занесли этого дурака в болото, где он чуть не погиб сам и не угробил нашего ребёнка.

Радость моя уже стояла у окна, и Пол принялся прыгать и махать руками. Я тоже помахал, и Аллочка, улыбнувшись, скрылась в глубине комнаты. Вскоре мы уже шли к машине: я нёс нашего сына, а моя любимая, уцепившись за мой локоть, весело щебетала о том, что наконец-то они с малышом будут дома, потому что ей ужасно надоели больничные порядки. Я искоса посмотрел на Пола: он тоже соскучился и теперь, вопреки обыкновению, шёл к машине, держась за материнскую руку.

Устроив жену на заднем сиденье, я передал ей спящего ребёнка, проверил, как пристегнулся Пол и захлопнул дверцу. Теперь домой!

* * *

Какое счастье, что Софья с Агатой навели чистоту и порядок в нашем доме! Только вот Радость моя нахмурила круглые бровки и сдержанно сказала: — кажется, мой муж пользуется у женщин популярностью. И кого же я должна благодарить за заботу о тебе?

В её голосе я уловил нотку ревности и обиды, а потому, преодолев её слабое сопротивление, я привлёк жену к себе и, целуя пушистый завиток на виске, бодро сказал: — да, Софья с Агатой здорово поработали. Нам даже еду приготовили, представляешь? — Я почувствовал, как она расслабилась в моих объятиях и, уже улыбаясь, шёпотом спросила:

— ты меня всё ещё любишь, Олежек?

Волна нежности захлестнула меня! Я прерывисто вздохнул, прижал её к себе. Наклонившись к её губам, крепко поцеловал, а потом покрыл поцелуями любимые глаза, прохладные, с улицы, щёки, округлый мягкий подбородок: — никогда! Ты слышишь? Никогда не смей сомневаться в моей любви! В тебе моя жизнь. Ты и наши дети — это всё, что есть у меня. А ты…, ты любишь меня, Радость моя?

Она тихонько фыркнула, прикусив мочку моего уха, нежно сказала: — какой ты у меня, всё же, глупый, волчара! Стала бы я ревновать, если бы не любила!

Наш новорожденный сын, который так и продолжал мирно спать на диванчике в прихожей, захныкал и завозился. Мы опомнились. Пока Алла развешивала на вешалке своё пальто и мою куртку, я подхватил мальца на руки и заторопился в спальню. Его кроватку мы поставили рядом со своей. Так мы делали и шесть лет назад, когда только-только родились наши дорогие щенки. Я предоставил проснувшемуся парню свободу, за это он улыбнулся мне беззубым ротиком и с удовольствием потянулся сжатыми в кулачки ручками. Оглянувшись на вошедшую в спальню жену, я довольно сказал: — красивый мальчишка у нас получился, ничего не скажешь!

Оглянувшись на дверь, она хихикнула и погладила меня по выпуклости на джинсах: — так мы же с тобой старались! — Я развернулся и совсем было собрался проверить наличие кое-каких сладких местечек, но помешал вошедший к нам Пол. Он с любопытством подсунул свой палец в кулачок ребёнка, и тот с готовностью схватил его.

— Тебе нравится братик, сынок? — Аллочка поцеловала Пола в макушку.

— Ну-у-у… ничего так, — неуверенно протянул тот, — только глаза у него какие-то мутные… Они такие и будут, что ли?

Мы засмеялись. — Нет, конечно. Он еще слишком маленький, подожди немного. Через несколько дней увидим цвет его глазок. Я думаю, они у него будут