Радость моя, громкоголосая - Наталья Соколина

Я виновато скривился, хотя она и не видела меня: — Соня, я хочу попросить ваших гвардейцев. Всё же двадцать — не десять, побыстрее будет. И я хочу вас просить: не говорите ничего Аллочке, Я потом сам ей расскажу.

— Да уж конечно буду молчать, — сухо сказала она. — Забирай моих и побыстрее начинайте поиски, Пасечнику я позвоню. И к Аллочке сейчас поеду. Придётся врать, что тебя отправили в срочную командировку.

— Как там наши ребятишки? Устали вы от них, наверно? — мне было неловко, что я повесил на друзей свою беспокойную малышню, но и к родителям их увозить не хотелось. Всё же они уже не молодые, трое озорных разбойников доконают их. Да и до садика от Гранецких гораздо ближе.

— На головах ходят, — усмехнулась Софья. — Ты сейчас о другом думай — как Пола будешь спасать. — Она рассказывала мне о моих щенках, а я, слушая её, одновременно думал, что убью этого задохлика. Представляя, как хрустнет в зубах его цыплячья шея, я пропустил момент, когда Софья замолчала: — Олег? О чём ты задумался? — и уже сурово: — не смей! И думать не моги, что искалечишь мужика или вообще убьёшь. Ты понял?

Я вздохнул: — понял я, понял. Харю-то ему начистить можно?

— Никаких харь. Знаю я вашу звериную натуру. — Она помедлила, — ну… если только так, слегка, без тяжких телесных, понял?

Софья давно уже не вмешивалась в разборки между волками, но поединков стало значительно меньше. Вожак, с удовольствием избавившись от значительной части своих обязанностей в связи с передачей их своей паре, теперь редко серьёзно наказывал виновных, что раньше частенько оканчивалось жуткими травмами или даже гибелью волка. Слава богу, Софья никого не убивала. Она и словами могла отхлестать так, что запоминалось надолго. Пренебречь её прямым запретом я не мог. Жаль, конечно. На том мы и распрощались, и я принялся собирать ребят.

* * *

Мы собрались в моём доме, где всё пропахло ненавистным чужаком. Мужики, обернувшись волками, тщательно принюхивались, запоминая запахи Пола и этого урода. Темнело, и беспокойство всё сильнее охватывало меня. Бедный наш Пол, умненький, самостоятельный, рассудительный, но всё же ребёнок, доверчивый и наивный. От злости я скрипел зубами, с ненавистью вспоминая нагловатый взгляд и едва заметное снисходительное выражение его лица. Убью эту тварь!

Внезапно зазвонил телефон, и слабый лучик надежды мелькнул передо мной. Пол! Наконец-то он вышел на связь. В страшной тревоге я закричал: — сынок, где ты?? Почему молчал??

— Э-э…, извините, это не ваш сын. Я телефон в урне нашёл, возле парка. Смотрю, в адресной книге “мама” и “папа Олег”. Первый телефон не ответил, тогда я вам позвонил.

У меня сжалось сердце. — Вы кто? Когда телефон нашли?

— Так дворник я, Василий меня зовут. Сейчас начал урны чистить, а телефон-то и выпал. Смотрю — хороший, дорогой, только мне чужого не надо, решил вам позвонить.

— Спасибо тебе, Василий. Сейчас к воротам парка человек подъедет, скажет, от Олега. Отдай ему телефон, пожалуйста.

— Да пусть подъезжает, я тут ещё с полчасика буду.

Я вернулся к парням, поискал глазами одного из Софьиных гвардейцев: — Алёша, съезди к парку, пожалуйста. Там дворник телефон Пола нашёл. Скажешь, что от меня, да денег дай мужику. Ну и ещё раз спасибо скажи.

Когда вернулся с телефоном Алексей, я провёл с ребятами небольшой инструктаж. Настроены они были очень решительно. Ещё бы! Даже Софьина молодёжь уже была жената. Некоторые имели маленьких щенков, а уж у моих парней и вовсе немаленькие выводки. Так что каждый представлял, каково это, когда крадут ребёнка. Правда, я им строго-настрого запретил калечить ублюдка, если они найдут его раньше, чем я. Денис, здоровенный мужик, про которых говорят “косая сажень в плечах”, захохотал: — да ну, Олег, что, уж и потрепать его немножко нельзя?

Я вздохнул: — Софья сказала — никаких тяжких телесных. Если ты готов объясняться с ней, то флаг тебе в руки. Я не готов, однозначно. — Улыбка сползла с лица Дениса, он промолчал.

Мы выехали на четырёх внедорожниках. Пятую я отправил в Демидово. Если похититель направился туда, то ребята его догонят. В Красноярск он рванёт только через райцентр. Вряд ли он знает, что есть ещё довольно заброшенная объездная дорога. Но мы, в любом случае, проверим и её. Хотя, — я усмехнулся про себя, — до неё ещё надо добраться. Едва ли городской житель хорошо ориентируется в тайге. Некоторую тревогу у меня вызывала мысль, что самая наезженная дорога как раз была тупиковой и упиралась в болото, но была надежда, что Пол сообразит и не станет туда лезть. Нынешняя осень стояла сухой, дожди не напоили землю влагой, и болота не то чтобы пересохли, но стали не столь опасны. Во многих местах вылезли кочки плотной болотной осоки, а кое-где — целые островки.

* * *

За всеми этими разговорами я не сразу услышал телефонный звонок. Звонила моя Радость, и её весёлый голосок пробудил во мне угрызения совести. Никогда мы с ней не обманывали друг друга, но сказать жене, что бывший муж украл Пола было смерти подобно. Для меня, я имею в виду. Уж я-то уж как-нибудь бы пережил её обвинения в безголовости и ротозействе, но я боялся, что на почве нервного потрясения у неё пропадёт молоко. Нет, пусть всё остаётся, как есть. Потом я признаюсь, конечно, но не сейчас.

Софья сказала Аллочке, что я срочно уехал в командировку, и гвалт, услышанный ею, лишь подтвердил обман. Так что моя родная даже не стала меня допрашивать, где я и когда вернусь, а лишь сказала, что завтра, во второй половине дня, её с сыном выпишут.

Я отбился и встал, прекращая обсуждение. — Всё, мужики, по коням. Поехали!

Толпой мы вывалились из дома и ударили по газам. За город выехали минут через десять. Здесь разделились. Одна машина свернула на Демидово, а остальные углубились в лес.

Хотя запахов Пола и чужака мы не уловили, но почти сразу обнаружили свежий след от машины. В это время в тайгу редко кто ездил, а уж если кому-то и приспичит, так проще обернуться и в зверином обличье пробежаться до нужного места.

Ехали мы довольно долго, боясь потерять след, оставленный старой “лысой” резиной. Наконец, завернули к развилке, и тут я выругался: по закону подлости этот идиот повернул к болотам!