Насмешка судьбы - Диана Лихарт

Я действительно была желанным ребёнком, и родители не видели во мне зло, иначе не стали бы защищать. А значит, всю жизнь я зря накручивала себя, винила в их гибели…себя, пыталась найти злобу в глазах Агнесс, ведь если бы не я, её сын был бы жив. Но именно сейчас, окунувшись в прошлое, сокрытое от меня, нахожу покой, избавляясь от всех страхов в голове, поселившихся в детстве.

Глубоко дышу, закрывая глаза и улыбаясь.

Моё тело парит в невесомости, наполняясь новой силой, струящейся теплом по венам. Миг и…

Я делаю глубокий вздох, распахивая глаза.

Резко сажусь на чём-то мягком, прижимая руку к груди и до сих пор видя перед глазами родителей. Но видение быстро исчезает, и рядом оказывается Ева, с перепуганными изумрудными глазами.

— Ева, — облегчённо выдыхаю, первая бросаясь на шею девушки, и чувствую ответные объятия.

Прислушиваюсь к интуиции, но уже знаю ответ.

«Ева мне не враг. И никогда ею не была».

5 ГЛАВА

— И что теперь? — вновь спрашиваю, быстро переодеваясь в привычную мне одежду.

Марек во многих вещах был снобом, особенно в выборе одежды. К слову, весь мой гардероб заменили практически сразу, подобрав более…сдержанные модели. Не знаю, чем руководствовался мужчина, но полагаю, тут больше всего весомый вес играют устои собственной стаи Гретосс. Хотя я на улицу не выходила и ни с кем из местных жителей не контактировала, а прислуга в доме не в счёт.

— Будешь учиться контролировать проснувшуюся силу, — обыденно произнесла Ева, выглядывая что-то за окном.

«И то верно», — подумала про себя, поправляя короткую юбку бордового шёлкового платья.

Взгляд снова устремился в зеркало, и меня невольно передёрнуло. Инициация оставила след на моей внешности, и я не могла так быстро принять себя новую.

Больше поражало то, что мои волосы вернули свой натуральный оттенок, окрасившись в платиновый блонд. Я лет с тринадцати начала красить волосы, думая, что так смогу скрыться от ведьм, да и, если честно, мне не нравилось быть блондинкой, и навешанные людьми шаблоны давали о себе знать. Ещё и глаза сияли ярко-синим, а с таким ненатуральным цветом даже ведьмы не рождаются. Плюс, кожа, что ли, разгладилась, стала шелковистой и не малейшего изъяна, но в целом, это до сих пор была я. Радовало, что татуировка со спины никуда не делась.

— Спорим, среди ведьм, ты бы победила все конкурсы красоты, — улыбнулась Ева, появляясь за спиной и тоже рассматривая меня в зеркало.

— Если мои враги помрут от моей красоты, то я не против, — оскалилась, оборачиваясь к девушке.

— Кстати, о врагах. Я предлагаю тебе защиту. Пусть Марек и один из сильнейших ныне живущих оборотней, но для ведьм — не авторитет.

— Спасибо, — искренне поблагодарила, накидывая на оголенные плечи косуху из тончайшей чёрной кожи.

— В твоём ответе отчётливо слышится «Но», — фыркнула Ева, отталкиваясь от шкафа и подходя ко мне ближе.

— Понимаешь, я всю жизнь скрывалась, искала выход из…своей ситуации. Бежала от…себя. Но больше не стану этого делать. Убегая от проблем, я не решаю их, а лишь накапливаю, и кто знает, к чему они приведут в будущем.

— Мудро. Но, что? Пойдёшь войной на ведьм первая? — усмехнулась демоница, резко разворачиваясь, взмахивая в воздухе длинными шелковистыми волосами.

— В первую очередь, разберусь с Мареком и тем, кто желает его убить. Думаю, не просто так именно сейчас его пожелали застать врасплох, — честно поделилась мыслями, берясь за ручку двери и решительно дёргая её на себя.

— Хочешь спасти волка или истинного? — прилетело резкое в ответ, заставившее меня замереть.

То, что Ева недолюбливала Альфу Чехии, поняла сразу, впрочем, она и не пыталась скрыть своих истинных чувств. Но удивляло то, что зная о нашей истинности с Мареком, девушка в открытую советовала мне держаться от него подальше, хотя сама является женой Альфы России. Но сейчас не время ссор и разбирательств, ведь есть дела куда важнее.

— Я хочу спасти человека, — ровно произнесла, распрямляя спину. — И Альфу большой стаи. Без него начнётся хаос, и кто знает, как долго придётся искать нового и достойного вожака.

Ева молчала, но я и не ждала от неё ответа. Оставила дверь открытой и покинула комнату, зная, что эта брюнетка точно нигде не потеряется, побесится, но придёт.

— А вот и я, — нагло перебила спорящих мужчин, едва зашла в столовую.

Уж не знаю, о чём Карим с Мареком…ругались, но при моём появлении замолчали, с неверием и шоком взирая. Впрочем, Гретосс старший быстро взял себя в руки, и уже хмурился, явно не зная, чего от меня ожидать, но при этом с любопытством разглядывал, особое внимание уделяя оголённым ногам, ведь платье едва прикрывало ягодицы. Марек же, словно уснул с открытыми глазами. Ни единого слова или действия. Лишь странная маска смятения на лице.

— Неужели Ева оказалась права, и от моей красоты можно умереть? — усмехнулась, уверенно ступая по паркету на высоких шпильках.

— А ты теперь блондинка? — хмыкнул Карим, внимательно следя за каждым моим движением.

— Это мой натуральный цвет волос. Думаю, это что-то вроде последствий инициации. Глаза ведь тоже изменились, — пожала плечом, усаживаясь на уже привычное своё место.

— И стиль в одежде…кхм…стал более…свободным.

— Это мой привычный стиль, а вот твой брат желал видеть меня чуть ли не монашкой.

Карим хмыкнул, улыбаясь уголком губ, и бросая взгляд на своего брата, который до сих пор возвышался статуей самому себе, и находился глубоко в своих мыслях. С одной стороны, хорошо, хоть помолчит, а вот с другой…, пугает.

— Эй! Ты хоть живой? — повысила голос, дёрнув мужчину за руку и тут же отдёргивая свою руку, которую словно током обожгло.

«Что это? Проявление истинности?».

Но додумать, как следует, не успела. Марек всё же отмер.

— Что за кусок ткани на тебе? — рыкнул, упирая ладони в стол и склоняясь слишком низко, благо сбоку от меня, но всё же его недовольное лицо разглядела без труда.

— Платье. И в «моём стиле», — специально выделила последние слова, смотря уверенно в серебристые глаза.

— В стиле шлюхи? — сильнее зарычал, и даже выпустил клыки.

— Я ведьма, милый. И мне плевать на твои предпочтения в одежде, — оскалилась, давая понять, что его оскорбления мне не интересны. — И вообще. Где же взволнованное: «Дорогая, как ты себя чувствуешь? Я так волновался, пока ты была в отключке!», — изобразила театральные переживания, прикладывая ладонь к груди.

— Язвишь? — прошипел, хватая меня рукой за шею и дёргая на себя, отчего была вынуждена приподняться.

Не ожидала подобного от Марека, оттого