Плейбой - Ханна Грей

что эта сделка в основном означает лишь физическое влечение, не думаю, что мне позволено выслеживать ее, чтобы заняться сексом, когда этого захочется. Она довольно четко дала понять, что для этого должно быть подходящее время и место, время, когда у нее будет пара свободных минут. И я это понимаю: она ведь мать. Я уважаю ее причины стремиться к такой ситуации. Она не хочет бросать дочь ради какого-то мужика.

Я постоянно думаю, придет ли она на игру в эти выходные. Если была на последних, я ее не видел. Опять же, может быть, у нее есть специальные места, я уверен. Я никогда не задумывался над этим… до сих пор.

Я делаю мысленную заметку попытаться проверить это на следующем матче.

Я натягиваю джинсы, а затем футболку через голову.

— Эй, Кэм, — говорит Броуди. — Несколько из нас собираются поиграть в бильярд. Ты с нами? Или слишком испуган, чтобы снова быть побитым как маленькая потаскушка?

— Пошел ты, — качаю я головой. — Кафетерий работает? — я надеваю кроссовки.

— Конечно, работает, — отвечает Линк.

— Хорошо, — я встаю и направляюсь к выходу. — Я бы слопал зад у носорога.

— Я собираюсь взять луковые кольца к бургеру, — с гордостью говорит Броуди. — Мы заслужили эти калории, парни.

— Черт возьми, мы это сделали, брат, — соглашается Линк, идя за мной. — Я возьму сырные палочки.

— Вы как маленькие девочки, — смеюсь я. — Словно какие-то цыпочки, которые только что вернулись с занятий велоспортом или какой-то подобной хрени.

— Мне все равно на самом деле, — пожимает плечами Броуди. — Но я голоден, так что давайте поторопимся, черт возьми.

После партии в бильярд никто не упускает из виду официантку, направляющуюся к нашему столу с заказанной едой. И даже несмотря на то, что похожи на пещерных людей, мы мчимся за ней к кабинке и забираемся в нее.

Жуя, мы почти не разговариваем, пока каждая из тарелок не пустеет.

— Это то, что надо, — Броуди откидывается на спинку сиденья в кабинке. — Ребята, отвезите меня домой, я уже готов к чертовому сну.

— Тренировка была жестокой, — качает головой Линк. — Черт, он, возможно, пытается убить нас.

— По крайней мере, его дочь горячая, — ухмыляется Броуди, прикрывая глаза. — Очень, очень горячая.

Мои челюсти сжимаются при упоминании Эддисон. Эти ребята понятия не имеют, что я с ней встречаюсь. И не потому, что стыдно им об этом сказать, я был бы горд как дьявол. По любым меркам она достойна того, чтобы за нее побороться. Я держу это в секрете, потому что не знаю, хочет ли она, чтобы кто-то об этом знал, и уважаю ее желания. Кроме того, ее отец не должен знать об этом. Так что чем меньше людей знают об этом секрете, тем меньше у него шансов узнать.

— Чувак, да, но заметил ли ты, что у нее был ребенок на той чертовой ярмарке трюков и угощений, которую мы были вынуждены посетить? — Линк расширяет глаза. — Ни за что на свете.

— Сбор сладостей в багажнике, — поправляет его Броуди. — А может, это ее сестра? Или она присматривала за ребенком?

— Нет, чувак. Я могу сказать наверняка, — Линк кивает головой. — Такие же волосы. Такие же глаза. Кроме того, это было ясно как день по тому, как они вели себя друг с другом.

— Кого это волнует? — пожимаю я плечами. — У нее есть ребенок. Она взрослая. Всякое бывает.

Оба смотрят на меня в шоке, а на лице Линка появляется выражение отвращения.

— Чувак, но это же ребенок. Хорошо для нее, но нет, я не стремлюсь стать чьим-то папочкой. Я бы паршиво играл роль отца собственных чертовых детей, если бы они у меня были. Не говоря уже о чужих. Без сомнения, она чертовски горячая. Но когда я вижу ее с ребенком, что ж, это вычеркивает ее из моей картины.

— Из какой картины? — хмурюсь я.

Он стучит себе пальцем по голове.

— Из той, что здесь. В моем мозгу. Где мы с ней. Совершенно голые. Взбитые сливки… — он вздыхает. — Но теперь этого не будет. Потому что, понимаешь, у нее…

— Есть ребенок, — перебивает его Броуди. — Да, мы поняли, — он ухмыляется. — Не знаю… мне вроде бы по душе роковая красотка-мамочка. И она определенно одна из таких. В маме есть что-то сексуальное, — он вздыхает. — Но я не собираюсь ввязываться в это. Тренер отрезал бы мне член и, вероятно, прибил его к шкафчику.

Не успеваю осознать, как мои кулаки сжимаются. Но я не могу показать им, что меня раздражает то, как они говорят о моей… об Эддисон.

— Черт возьми, так и было бы, — я выдыхаю, пытаясь успокоиться. — Тебе в любом случае не нужны никакие отвлекающие факторы.

— Черт возьми, ну нахер, — соглашается он. — Даже те, кто выглядят как ангелы с телом кролика Playboy, — он выдыхает. — Но эта задница… черт побери.

Я с трудом сглатываю, пытаясь успокоиться. Напоминаю себе, что он не знает, что я сплю с ней. Если бы знал, то не разевал бы рот подобным образом. Чего я ожидал, что скажут друзья? Она потрясающе красива. А ее задница? Черт возьми, неземная. Конечно, они тоже заметили это.

Я просто очень хотел, чтобы они этого не сделали.

— К слову о голых девушках… — Линк поднимает подбородок по направлению ко мне. — В последнее время ты ведешь себя прилично.

— В каком смысле? — спрашиваю я, притворяясь, что не понимаю, о чем он.

— Неделями не видел тебя с девушкой. Что происходит, чувак? Обычно ты каждую ночь снимаешь с них одежду.

— Просто надоело одно и то же дерьмо, я играю с оберткой от соломинки, складывая ее. — Становится скучно.

Действительно становится скучно демонстрировать этот магический шарм, которого Университет Брукса всегда ожидает от меня. Сколько себя помню, я всегда был таким. Мне нравилось быть душой компании. Сейчас не знаю. Я чувствую себя уставшим от представлений.

Вот почему строгий секс с Эддисон стал бы наилучшим выходом из положения. У нее мало времени. У меня мало времени. Взаимовыгодный вариант. Кроме того, секс с ней первоклассный.

Когда я наконец вылажу из мыслей, то обнаруживаю, что Линк смотрит на меня, разинув рот. Он тянется через стол и стучит ладонью мне по голове, но я отталкиваю его.

— У тебя жар, чувак? — спрашивает он удивленно. — Я не верю, что ты только что это сказал.

— Надо признать, он прав, чувак, — соглашается Броуди. — Обычно ты похож на кампусного жиголо. Только… тебе не платят.

— Чувак, я не так уж много трахаю