Хорошая примета - Катя Матуш

Ольга радостно потерла ладошки. Игроков меньше, кто-то будет работать парами, одну княжну оставлять рановато, а у меня с ней самые близкие отношения. Ход тоже вполне ожидаемый.

– “Седьмой, Благояр Всеволодович, народный промысел, гончарка, четвертый курс. В следующем году займет место Белогора”. Гордяна. “Третий и четвертый, Добран и Колояр Изяславовичи, историко-географический, пятый курс, могут играть по отдельности, но в паре показывают наилучший результат.” Вецена, Дана и Желя.

Братья? Ну да, Тихомиру чуть ноги синхронно не отсекли клюшками своими.

— Отлично, — кивнула Вецка. — Бравые парни.

— С основой закончили. Теперь скамейка запаса…

Шепот становился все громче. Тем для обсуждений теперь на сто перерывов хватит. Сколько у нас там женатых, трое из двенадцати? Скромная и молчаливая до этого момента Забава устроила с Истой настоящие торги за Бориса. Обе девушки обладали практически равными навыками, и вообще не скрывали предпочтений, что для меня стало настоящим откровением.

Надо бы брать себя в руки и чаще маму слушать. Она же профессионал, ей виднее, не зря ее пророчества начинают сбываться с космической скоростью. Все замуж хотят, действительно, чего стесняться? Мне и лет уже, не пятнадцать, того и гляди придется анкету на известном сайте заводить, и оживлять мамин главный кошмар, ведь молодух там не водилось.

Парни столпились у лавки и с интересом наблюдали за нашей “любовной биржей”. Борис в итоге отошел к Исте, но пришлось забрать из тройки братьев Желю, чтобы пристроить туда Забаву.

Ольга явно опасалась, что с намечающимися перестановками нашего нападающего могут угнать, поэтому решила сыграть на опережение и быстро ретировалась докладывать Вадиму “отличные” новости. Вряд ли он, конечно, тут кому-нибудь еще сдался, девки только и могли что радоваться, это ж такую соперницу бес попутал. Где Вадик, а где Борис или Белогор, но у княжны приоритеты расставлены, ей нужен “самый лучший, самый видный и веселый, чтоб не скучно!”, одним словом, — выпендрежник. Но о вкусах спорить бесполезно. Особенно с женщиной. Особенно о мужчинах.

Я тоже покинула поле ожесточенных сражений, облокотилась на ограждение и быстро нашла в черно-белой толпе желтые глаза, хотя планировала посмотреть куда-нибудь в другую сторону! Точно “довыпендриваюсь”, потом как влюблюсь с дуру в не пойми кого…

Но чем этот плох?

Тихомир активно разминался в окружении товарищей по команде, и совсем не выглядел, как «перекати-поле». Пусть не богатырь, но человек наверняка хороший. Подумаешь, суеверный, может ему так жить проще, на неуверенного в себе он точно не похож. Я бы даже сказала наоборот. Пришел, команды раздал, кеды забрал, ушел. Разве тюфяк так сможет?

Данияр перехватил мой взгляд и киношно прошелся по его маршруту до самой головы Тихомира. Я сразу нахмурилась и отрицательно замотала головой, но он уже хлопнул товарища по спине, и теперь указывал носом в мою сторону. Предатель!

Ну и ладно…

Я девочка, а он сегодня мой Иван-царевич и волк в одном лице, хочу и смотрю! Это ж надо, не дал спикировать лицом в снег с такой высоты, все равно, что жизнь спас. А еще дорогу показал. Имею полное право влюбляться хоть с первого взгляда, и никто меня не осудит. В любом случае, я ж не собираюсь ему письма писать или увиваться хвостом, у нас и возможности такой не будет.

Тихомир сощурился, скользнул взглядом до ограды и вопросительно задрал брови. Все за обувь переживает.

Я снова высунула между прутьев носок валенка, на что он поджал губы и удовлетворительно кивнул, и вроде бы отлично “поговорили”, но отворачиваться Тихомир не стал, и замер столбом посреди разминки, сложив руки на груди.

Ну ладно… Мы вроде как даже знакомы. Хоть и не знакомились.

Я приложила руку к своему плечу и дернула головой, в ответ он крутанул локтем и показал “класс”, после чего стукнул себя пальцем по носу и сощурился.

Ну ничего, и это пройдет, — пожала я плечами и улыбнулась.

Тренер молотов вернулся со “стратегической” папкой в руках и позвал всех строиться, наши олухи быстро забили на вышивальщиц и поползли “разминаться” поближе к их стройным рядам. Это подумать только, один наш Степаныч с заправленными в валенки спортивками и их команда консультантов в фирменных одеждах. Казалось бы, такая разница, а счет равный. Потому что не важно оно все, и тут, и там, одни и те же люди с клюшками и безудержным рвением к победе. Все, как в любви.

— Мила, ты че там делаешь?

Вадим ушел, и делать сразу нечего стало…

— Воздухом дышу.

Тихомир встал в строй в самом конце, обернулся, закрыл глаза и лениво крутанул головой нечто в стиле “достали эти разборы, я и так молодец”. Суеверия вообще-то к дисциплине приучают, а тут почти что хулиган!

Ольга свесилась с ограждения и закрыла мне обзор:

— А…

— Милослава, а че происходит?

— Разговариваем мы, — буркнула я. — А на что похоже? Уйди, — легонько толкнула я ее в плечо.

— Ты не забыла, случаем, за кого мы болеем?..

Вот пристала! Нет бы радовалась, что претенденток на сердце ее супергероя нет, откуда этот патриотизм проснулся? Некоторые девчонки из группы, оказывается, вообще были уверены, что у меня если не муж, то жених точно есть, отсюда все эти “Миле пофиг, давайте ей всех женатых отдадим!”

Парни вокруг не вьются, мама сваха, вот пасьянс и сложился совсем не в ту степь.

— Не забыла я.

Вецка подперла меня с другой стороны:

— Ты смотри, Мила, аккуратнее, может это все неспроста. Сорочники привороты еще на вступительных экзаменах сдают.

Теперь я ощущала на себе еще с десяток сочувствующих глаз.

— Да отстаньте вы, — спокойно сказала Есения. — Пусть милуются, вам-то что.

Ольга обернулась на старосту:

— Здрасте приплыли! Мы, вообще-то, тут за победой.

— И чем Милослава нашей победе помешает, интересно?

— Ну она за соперников болеет, так-то не правильно…

Вот умеет же бесить! Нашла себе фаворита, теперь будет выделываться перед ним, что есть мочи.

— Ольга, парень меня сегодня очень выручил, предлагаешь на него, как на врага смотреть? — старалась я говорить спокойно, ведь спектакль уже вышел далеко за пределы наших пары рядов. — С чего ты взяла, что я за них болею?.. Тихомир же не вся команда!

— Всего лишь одна пятая! — проорали нам со скамейки черно-белых.

— Да хоть два и три четверти! — ответил им чернобровый. — Пусть только хвост тут свой покажет!

Девчонки ошарашенно на меня уставились, а Лучи разделились на два лагеря: кто-то ржал,