Запутанная игра - Ева Эшвуд

– Мой кабинет, – говорит он, указывая большим пальцем на меня, когда я подхожу. – Сейчас же.

– Хорошо.

Сердце начинает биться быстрее. Я следую за ним, волосы на шее встают дыбом. Чего он хочет?

Войдя в кабинет, Карл резко закрывает дверь и опускается в кресло за столом. Когда он смотрит на меня, его глаза сужаются. Он ничего не говорит, просто выжидающе смотрит на меня, словно ждет, что я заговорю.

Когда я этого не делаю, он фыркает, наклоняется вперед и кладет локти на стол.

– Что, черт возьми, случилось?

Ощущение, словно по моей коже ползают муравьи, усиливается.

– Я… эм, я не…

– Судя по всему, прошлой ночью бордель сгорел дотла, – перебивает он. – Вся эта чертова халупа была в дыму.

Мои глаза расширяются, дыхание застывает в легких. Проклятье. Наверное, это случилось после того, как я убежала. Может, это был несчастный случай или…

Нет.

Это не был несчастный случай. Это сделали те трое, что убили русского парня. Должно быть, они сожгли бордель, чтобы замести следы.

– Жизель погибла при пожаре, – продолжает Карл, и я не могу сказать, искренне ли он расстроен из-за этого события или нет. У меня не сложилось впечатления, будто они были близкими друзьями – скорее, деловыми партнерами, которым не хотелось таковыми быть.

Он поднимает брови, явно требуя каких-то объяснений.

– Я ни о чем таком не знала, – говорю я, и у меня перехватывает горло. – Я… я пробыла там совсем недолго. Тот клиент, он… выгнал меня. Я ему не понравилась.

Это ложь лишь наполовину. Тот человек действительно был недоволен мной. Он достаточно ясно дал это понять, прежде чем все превратилось в хаос, и он был убит.

Карл, фыркнув, откидывается на спинку стула, медленно оглядывает меня с ног до головы, а затем качает головой.

– Думаю, этому не стоит удивляться.

Желудок сжимается. Конечно, Карл так думает. Он думает, что я фрик, так почему бы ему не поверить, что тот русский отправил меня восвояси, вместо того чтобы трахнуть, хотя и был готов заплатить больше денег за девственницу?

– Эй, – говорит босс, щелкая своими узловатыми пальцами. – Не зевай.

– Я не зеваю, – отвечаю я, сдерживая все, что еще хочу ему сказать.

– Держи свой рот на замке обо всем этом, слышишь меня? Мне не нужно, чтобы копы рыскали тут и задавали вопросы.

Он оглядывает офис, как будто за картотечным шкафом или чем-то еще может скрываться полицейский.

Я знаю, он просто не хочет, чтобы копы, если решат провести расследование, узнали, что он отправлял девушек в бордель. Но он не первый, кто просит меня сохранить в тайне то, что произошло прошлой ночью, поэтому я киваю.

– Конечно. Я ничего не скажу. Обещаю.

– Хорошо. – Карл удовлетворенно кивает. – А теперь за работу.

Я с облегчением покидаю его офис, даже если это значит, что мне придется надеть рабочую униформу, которую я так ненавижу. После вчерашней пробежки по улицам полуголой и босиком, от ношения этого откровенного платья у меня мурашки бегут по коже от дискомфорта, но я стараюсь не обращать на это внимания и сосредоточиться на работе.

Даже при всем том, что происходит вокруг, я не могу позволить, чтобы меня уволили.

Я проработала в «Сапфире» так долго, что теперь умею обслуживать столики на автопилоте, и это хорошо. Возможно, это не лучшее обслуживание, которое я когда-либо оказывала, но не важно. Люди все равно получают свои напитки.

Вечер идет, и в клубе становится все оживленнее. В какой-то момент появляется компания из семерых человек, и кажется, они что-то празднуют – то ли день рождения, то ли повышение по службе. Трудно сказать, поскольку они начали не здесь. Я наклоняюсь ближе, чтобы принять у них заказы, и тут чувствую у себя на заднице чью-то руку. Я вздрагиваю от неожиданности, нервничая больше, чем обычно, после того как прошлой ночью со мной столь грубо обошлись.

Это не первый раз, когда кто-то пытается заигрывать со мной на работе. В основном все внимание сосредоточено на танцовщицах, но иногда мужчины становятся такими озабоченными, что не могут отличить танцовщиц от официанток.

– Сэр, вы…

Я начинаю отчитывать мужчину, но, прежде чем успеваю это сделать, кто-то хватает его за руку, делая сокрушительный захват. Мужчина вскрикивает от боли, а я поднимаю взгляд и резко втягиваю воздух, когда понимаю, что знаю человека, который пришел мне на помощь.

Это Рэнсом.

Уголки его губ приподнимаются, словно он собирается улыбнуться, но в глазах застывает лед, когда он обращает свое внимание на пьяного посетителя клуба.

– Хочешь сохранить эту руку? – спрашивает он непринужденно, сжимая еще крепче и заставляя парня изогнуться в попытке ослабить давление. – Тогда не трогай эту девушку. Никогда. Уяснил?

Закончив говорить, Рэнсом отпускает руку мужчины, и все его пьяные дружки смотрят на них обоих, вероятно, гадая, не начнется ли драка или что-то в этом роде. Парень прижимает руку к груди, немного выпячивая грудь, что, вероятно, является проявлением «жидкого мужества».

– О, да? – невнятно произносит он. – И кто, блин, меня остановит? А? Ты что ли?

Рэнсом пожимает плечами, его глаза сверкают.

– Если будет нужно, да.

Мужчина встает со стула, вздергивая подбородок, словно собирается встретиться лицом к лицу с Рэнсомом, но нечто, что он видит в этих сине-зеленых глазах, заставляет его почти сразу же отступить, и лишает дара речи.

– Да пофиг, – бормочет он, опуская голову и пробираясь сквозь толпу.

Рэнсом смотрит ему вслед полсекунды, затем снова переключает внимание на меня. Когда наши взгляды встречаются, желудок сжимается от тошноты.

Почему он здесь? Они все-таки хотят меня убить? Этот парень, Мэлис, наверняка хотел моей смерти, и, возможно, ему удалось добиться согласия остальных за одну ночь, и теперь он отправил того, кто настаивал на моем спасении, выполнить эту работу.

Вчера Рэнсом, казалось, был против этого, но зачем ему заступаться за меня и ссориться со своими друзьями?

Я делаю маленький шаг назад, балансируя на грани того, чтобы бросить поднос и пуститься наутек, но Рэнсом протягивает руку, прежде чем я успеваю что-либо сделать.

– Пошли, – бормочет он, выхватывая поднос у меня из рук и бросая его на пол.

Затем он протаскивает меня сквозь толпу в заднюю комнату, где бригада уборщиков хранит все свои ведра и швабры. Это маленькое, тесное помещение, совсем не предназначенное для двух человек и кучи вещей для уборки. Подсобка наполнена запахом различных чистящих средств и несвежей воды, но почему-то над всем этим витает аромат Рэнсома. Он забивает мои