Немного женатый - Мэри Бэлоу

– Вы боитесь? – спросил он, подсаживая жену в коляску.

Честно говоря, Ева не боялась. Она была радостно возбуждена. С такой высоты многое можно увидеть, теплый летний воздух будет обвевать их. Она сменила платье на светло-серое, муслиновое, с высокой талией, но снова надела шляпу с лавандовой лентой. В последнюю минуту перед уходом тетя Мэри извлекла еще одну широкую ленту такого же цвета и завязала ее Еве под грудью вместо серого пояса, который та обычно носила с этим платьем.

– Полагаю, вы хороший кучер, – сказала Ева.

Он только слегка приподнял брови и, обойдя коляску, уселся рядом с ней.

Она не могла объяснить, почему у нее так легко на сердце. Это нехорошо, она не должна забывать о том, что произошло утром, и о том, чем она пожертвовала. Но Ева, подобно Атланту, чувствовала, будто тяжелейший груз свалился с ее плеч. Теперь уже поздно что-то менять. Дело сделано. Нет смысла сожалеть или сомневаться, была ли в этом необходимость. А тем временем она в первый и, вероятно, единственный раз в жизни оказалась в Лондоне. Солнце сияло, ее сопровождал джентльмен, показывавший ей самые знаменитые достопримечательности города. Ее жизнь в Рингвуде будет долгой и, по всей вероятности, одинокой. Там ее ожидают страдания. Разве не может она порадоваться жизни хотя бы сегодня? Сначала ее это испугало, но в глубине души она была рада, что тетушка отказалась поехать с ними.

– Не отправиться ли нам сначала к собору Святого Павла? – предложил полковник. – Это мой самый любимый храм в Лондоне.

– Для меня здесь все в новинку, – сказала она. – Отдаю себя в ваши руки.

Прежде чем тронуть лошадей, Эйдан пристально посмотрел на нее и очень удивил, сказав;

– Сиреневое вам к лицу.

Он прекрасно правит лошадьми, с долей восхищения заметила Ева, когда они ехали по улицам Лондона, а ведь он впервые едет в такой коляске и управляет незнакомыми лошадьми. Однако что в этом удивительного? Он – кавалерийский офицер. К тому же он такой великан и здоровяк. Она не могла удержаться и время от времени прислонялась к Эйдану, хотя сидела, ухватившись за поручень. От полковника пахло кожей и мускусом.

Ее не удивило, что ему нравится собор Святого Павла. Когда они подъехали к храму, у Евы перехватило дыхание. Собор был огромен и прекрасен. Она никогда не видела ничего подобного его величественному главному куполу.

– Не могу поверить, что вижу такое знаменитое здание собственными глазами, – сказала она. – Я всегда мечтала побывать в Лондоне.

– А вам нравится этот портик с пилонами? – спросил он, указывая хлыстом. – Я подумал, не захотите ли вы построить нечто похожее перед Рингвуд-Мэнором, разве что без боковых башен. Они будут выглядеть немного претенциозно на небольшом доме.

Ева с изумлением повернулась к полковнику. Выражение его лица, как всегда, оставалось серьезным. Но она не могла ошибиться. Этот человек был не лишен чувства юмора. Ева рассмеялась.

– Но не могу же я украсть у Сесила идею, – сказала она. – Это было бы нехорошо. Может быть, я лучше построю купол над домом.

Он искоса взглянул на нее, но даже намека на улыбку она не увидела на его суровом лице. Неужели она ошиблась? Нет, этому Ева не поверила.

– Войдемте внутрь, – предложил он и указал вверх. – Можно подняться на верхнюю галерею и осмотреть купол изнутри и снаружи. Но должен предупредить, что, если мне не изменяет память, здесь пятьсот тридцать четыре ступени, и только первые двести пятьдесят, или около этого, легко преодолеть.

– Все равно поднимемся, – весело сказала Ева. – Вид сверху, должно быть, великолепный.

Однако через несколько минут, когда они поднялись на внешнюю галерею, окружавшую основание купола, Ева оказалась не в состоянии восхищаться открывшимся видом. Она тяжело дышала и натерпелась страха во время трудного подъема. Почти все время им пришлось подниматься в темноте. Но она отказалась остановиться на полпути, хотя все ее существо требовало, чтобы она попросила полковника отвести ее обратно вниз. Она боялась даже думать о том, что спускаться всегда труднее, чем подниматься.

– О Боже! – воскликнула она, тяжело дыша. – Как далеко отсюда видно.

– Был миг, – сказал Эйдан, – когда я усомнился, что вы выдержите этот тяжелый подъем.

Они медленно двигались по галерее. Он обращал ее внимание на разные места, стоя рядом с Евой так, чтобы она видела, куда он указывает пальцем. Внизу протекала знаменитая Темза. Он называл перекинутые через нее мосты. Суда и корабли, олицетворявшие оживленную торговлю нации, казались игрушечными. Он указал на лондонский Тауэр, Вестминстерское аббатство, несколько других церквей, чьи изящные шпили выглядели карликами по сравнению с высоким куполом собора Святого Павла, и на многочисленные здания, заслуживающие внимания. А еще дальше по берегам реки Ева видела раскинувшиеся поля. С Темзы дул легкий ветерок, и Эйдан поднял руку, придерживая шляпу.

– Никогда в жизни я не испытывала такого восторга, – сказала Ева и поняла, что говорит чистую правду. Стоявший рядом с ней, высокий, сильный человек уже несколько часов был ее мужем. Сегодня день их свадьбы. На какое-то время она позволила себе задуматься о том, как бы она себя чувствовала, будь это настоящая свадьба, имейся у каждого из них другая, более обычная причина для женитьбы. И снова по ее телу пробежала дрожь предвкушения.

– Неужели? – Он с легким удивлением взглянул на нее. – Значит, ваша жизнь была спокойной?

– Да, в ней ничего не происходило, – с грустью призналась Ева. – Я всегда мечтала побывать в Лондоне, увидеть другие дальние места, других людей. – До этой минуты она едва ли это осознавала. – Мужчины счастливее. Они намного свободнее, чем мы.

– В самом деле? – Он долго не спускал с нее взгляда, затем молча повернулся и стал смотреть вдаль.

Ева знала, что никогда не забудет этот день. Теперь уже ничего не изменишь, и она была рада, что будет что вспомнить, кроме странной короткой свадебной церемонии. Она незаметно нащупала сквозь перчатку обручальное кольцо, хотя в этом не было никакой необходимости. Ева чувствовала его на своем пальце. Это был символ того, что она на всю жизнь связана с этим человеком, хотя послезавтра они расстанутся навсегда. Она подумала о том, сколько времени пройдет, прежде чем она забудет, как он выглядел. Ева повернула голову и посмотрела на полковника, будто хотела запомнить нечто важное, хотела запечатлеть в своей памяти резкие черты его сурового лица, орлиный нос, довольно тонкие губы, темные волосы и глаза.

Он ответил ей чуть прищуренным взглядом, словно хотел того же, что и она.

– Вы готовы снова преодолеть эти ступени? – спросил он.

Ева смущенно рассмеялась:

– Думаю, что останусь здесь на весь день. Может быть, до конца недели. А может, до конца своей жизни.

– Неужели вам так плохо? Держитесь за мою руку. Я не позволю вам упасть. Слово чести. – Он протянул ей левую руку.