Аланна - Л. А. Кейси

имело никакого отношения к моей продолжающейся ссоре с Дэмиеном, только к моей матери. Сегодня мы узнаем результаты ее маммографии. Мы узнаем, исчез ли ее рак или ей нужно дополнительное лечение, чтобы избавиться от него. Мы с отцом нервничали, и нам оставалось опереться только друг на друга. Моя мама попросила, чтобы на этой встрече мы были только втроем, это означает, что Дэмиена здесь нет из-за меня. Наша глупая ссора все еще продолжается, но он намеревался поехать со мной в больницу, пока я не сказала ему, чего хочет моя мама.

Вместо этого он пошел на работу и сказал позвонить ему, когда я узнаю новости. Я молила Бога, чтобы, когда я сделаю это, они были хорошими. Мы пробыли в больнице целый час, ожидая возможности поговорить с профессором, который возглавлял медицинскую команду, назначенную моей маме на период лечения рака, и когда она одна вошла к нему в кабинет всего на несколько минут, нам стало слишком не по себе. Она сказала, что хочет задать ему несколько личных вопросов, прежде чем мы все войдем и узнаем результаты. Я осталась сидеть снаружи со своим отцом, когда они исчезли в кабинете, и когда мы посмотрели друг на друга через пять долгих минут, мы одновременно встали.

Что-то не так.

Мы оба направились к двери кабинета врача и вошли без стука, не сообщив о себе. Мое сердце перестало биться, я вцепилась в предплечье отца, когда увидела, что моя мама сидит перед столом врача… в слезах.

— Нет, — произнесла я отстраненно. — Нет, пожалуйста. Нет.

Моя мама перевела взгляд на дверной проем, когда услышала меня, и, увидев нас, улыбнулась, хотя все еще была в слезах.

— У меня нет рака!

В течение нескольких секунд никто не двигался, не говорил и даже не дышал. Затем, словно по щелчку пальцев, я вскрикнула и бросилась к маме. Я не слышала ничего, кроме звука собственного сердцебиения в ушах. Я не осознавала, что плачу, когда обнимала ее, пока мои легкие не приказали мне сделать вдох. Я почувствовала, как руки моего папы обхватили нас. Они с мамой разговаривали друг с другом, и плакали, и смеялись одновременно.

Когда мы отстранились, я положила руки по обе стороны головы, не веря своим глазам.

— Это кажется ненастоящим, — сказала я. — Я молилась об этом, умоляла Бога об этом.

— Это реально, милая.

— Ма! — Я нахмурилась. — Мы должны были быть с тобой, когда ты узнала.

— Я знаю, но, милая, я хотела сначала узнать, на случай, если все плохо, чтобы я была в курсе и могла утешить тебя и папу.

Я моргнула.

— Если бы были плохие новости, утешать нас — это не то, что тебе следовало бы делать.

— Ты с твоим отцом на первом месте. — Она пожала плечами. — Так всегда было и будет.

Я наклонилась и прижалась своим лбом к ее.

— Ты лучшая.

Ее руки обхватили меня за талию.

— Мне лучше, медвежонок.

Я снова заплакала, под мелодичный смех моей матери. Потребовалось еще пять минут объятий, плача и смеха, прежде чем мы уселись перед профессором. Я слушала так внимательно, как только могла, пока он повторял нам результаты анализов моей мамы. У нее нет рака; операция и облучение прошли успешно, и в ее груди не осталось раковых клеток.

Профессор подробно рассказал о том, как работает маммография и насколько точен результат. Мы покинули его кабинет после того, как договорились с моей мамой вернуться через год для повторной маммографии. Теперь, когда рак исчез, ей требуются только ежегодные анализы.

Я чувствовала, что парю, будто все было слишком идеально, чтобы быть реальным. Пока мой отец вез нас домой, я позвонила Дэмиену.

— Привет, — он ответил после второго гудка. — Что случилось?

— Ей лучше, — ответила я. Закрыв глаза, я с трудом поверила этим словам. — Результаты не показали рака. Ей лучше.

— Детка, я так рад за нее, тебя и твоего папу.

— Не могу в это поверить, — произнесла я. — Я не думала, что мы получим такие новости. Она одна из счастливиц, Дэйм.

После того как позвонила Дэмиену, я позвонила Броне, которая кричала и плакала, вызвав еще больше слез из моих глаз. Как только я заверила ее, что скоро приеду к ней, я повесила трубку и провела следующие несколько часов в доме моих родителей. Вместе с мамой и папой мы пообедали, а затем очень долго разговаривали о будущем и о том, что оно открыто и принадлежит нам. Когда папа подвез меня к дому Броны, я почувствовала себя легко впервые за последние месяцы. Брона обняла меня, когда открыла дверь, затем потащила на кухню, где я рассказала ей о приеме моей мамы.

— Аланна, я так рада за нее, — просияла она. — Очень, очень счастлива.

Я улыбнулась.

— Я тоже, Пчелка.

Она вздохнула, долго и глубоко.

— Ничто не сравнится с тем, что ты мне только что сказала, но знаешь ли ты, что Алек тренировал Тайсона? Всякий раз, когда жидкость попадает на пол, он должен пойти и найти его. Он сказал, что он это делает, поэтому, если у Килы начнутся схватки рядом с ним, он предупредит Алека. Из-за этого Кила нянчилась с Тайсоном последние два дня.

— Да, я знаю. Мы поспорили на это.

— Я даже не хочу знать, — фыркнула Брона.

— У тебя есть какие-нибудь признаки схваток? — Спросила я. — Если бы это было так, это было бы вишенкой на торте идеального дня.

— Сегодня утром я почувствовала некоторую боль, но с тех пор ничего не болит, так что я понятия не имею.

Я разволновалась.

— Сделай несколько прыжков или приседаний. Это может помочь.

— Если я присяду на корточки рядом с Домиником, он начнет ворчать, потому что захочет прикоснуться ко мне, но он знает, что мы не можем заниматься сексом, потому что он причиняет мне слишком сильную боль.

— Скажи большому ребенку, что это для того, чтобы вытащить маленького ребенка, и ему просто придется смириться с этим.

Брона усмехнулась.

— Я передам.

Мой телефон зазвонил как раз в тот момент, когда закипел чайник.

— Алло?

— Хьюстон, у нас будет ребенок.

— Что?

— У меня отошли воды.

— Кила! — Я ахнула, напугав Брону и Джорджи. — У тебя отошли воды? Где Алек?

Брона в восторге захлопала в ладоши, и Джорджи последовала ее примеру.

— Он только что пришел с работы. Мы с Тайсоном были в гостиной, и откуда ни возьмись хлынул огромный поток воды, который я не смогла контролировать, просто испортив этот чертов диван. Тайсон начал лаять, выбежал