Моё небо - Анна Максимова

шарма. Простые брюки, рубашка и что-то напоминающее кеды, тогда как большинство остальных рабов щеголяли или в тряпочках прикрывающих только самое сокровенное или в уродливых балахонах на голое тело. Лишь единицы выглядели нормально. Волосы Кай собрал в хвост, который стянул кожаным шнурком. И только черная полоска материала с имитирующая ошейник выдавала его социальное положение. Всё это манило моральных уродов как горящий огонёк мотылька.

— Мара, — вот и появилась одна из самых популярных девушек на нашем потоке, Менбель, — я гляжу ты наконец решила стать одной из нас. Ты ведь не откажешь своей подруге в такой малости, как одолжить раба на пару часиков? Обещаю быть очень аккуратной, ни одна волосинка не упадёт с его головы. В обмен могу даже предложить тебе своего Френа.

Голос Менбель источал сплошную патоку. Мне же хотелось расхохотаться на её монолог. Подруга. Давно ли? Ещё позавчера она как и все готова была травить меня, а сегодня внезапно мы стали подругами? Да ну? Сто лет бы таких друзей не надо!

— Извини, — таким же приторным голосом ответила я, — но Кай не предмет торга или обмена. Он мой и только мой.

Девица вперила в меня горящий бешенством взгляд, а потом прошипела:

— Ты ещё пожалеешь об этом.

Впоследствии, в течении дня это повторилось ещё не раз. Ко мне подходили как девушки, так и парни. Все они хотели одного — Кая. Я уже стала сильно сомневаться, что взять его с собой было хорошей идеей. Возможно, сейчас я чуть больше походила на местных, но велика вероятность, что своими отказами наживу себе ещё больше врагов. С другой стороны, есть шанс, что остальные хоть немного успокоятся. Так или иначе дело сделано, а станет лучше или хуже покажет только время. Был у дня и несомненный плюс, я ни разу не столкнулась нос к носу с Луреном. Как рассказали ребята, ему досталось от самого ректора. Одно дело измываться над рабами, совсем другое над свободными эромайцами, тем более из именитых семей.

Так или иначе день прошёл очень сумбурно. К концу я даже перестала обращать внимание на шепот за спиной. Зато не раз ловила взгляды Кая. И гадать не стоит, парень уже прекрасно знает о том, что случилось недавно и какой я аутсайдер в целом. Ну и ладно. Какое мне дело до его мнения? Ну или я старалась себя в этом убедить. Не знаю.

Вечер прошёл обыденно. Я готовилась к следующему дню занятий, а Кай приступил к своим обязанностям по дому. Утро следующего дня тоже прошло в штатном режиме. И только на подходе к Университету, в душе поселилась какая-то смутная тревога.

КАЙЛЕН

Мара уверенно шла к одной из аудиторий, я уныло плёлся следом, задаваясь вопросом: где были мои мозги, когда я согласился на это? Да, моя неподконтрольная, унизительная реакция сыграла со мной злую шутку, толкнув на этот опрометчивый поступок. Хотел доказать сам себе, что я по-прежнему я, а не тварь дрожащая. И доказал. Может, я конечно и не стал рабом в полном смысле слова, но и прежним не был. И потому чёткого ответа, в кого я превратился у меня не было.

Меня мутило от липких взглядов местных студентов. Развращённые деньгами и вседозволенностью мрази. Меня трясло от злости и отвращения, когда я наблюдал со стороны за очередным «наказанием». Каждое случайное прикосновение, вызывало дрожь омерзения. Нервы каждую секунду были натянуты до предела. Чтобы хоть немного отвлечься, стал прислушиваться к тому о чём говорят окружающие. И мои смутные догадки, что Маре здесь не очень-то комфортно, и теперь они обрели чёткую определённость. Её здесь не любили. Она была козлом отпущения, при помощи которых более сильные закомплексованные неудачники тешут своё убогое эго.

Было противно, когда к девчонке подходили другие студенты, прося одолжить меня попользоваться. К чести Мары, слово своё она держала, и всем, в том числе и своим друзьям, девушка отказывала. А ещё было куда спокойнее от осознания, что у меня есть разрешения давать отпор в случае посторонних поползновений. Правда взамен пришлось заделаться в охранники девчонки. Ей самой не смешно? Я сейчас совсем не тот воин, которым был, я телом-то своим владею кое-как. Но если хочет, пожалуйста. Пока Мара не дала мне острых поводов сожалеть о данной клятве.

И если первый день напоминал какую-то клоунаду, то сегодня стало чуть спокойнее. До тех пор, пока какая-то идиотка не заметила мои клыки, и не поняла кто я.

— Ашрианец! — неверяще воскликнула девица. — Мара, почему ты не сказала, что твой раб ашрианец?

— Разве это важно? — меланхолично отозвалась хозяйка, продолжая что-то изучать в учебнике

— Ты совсем ненормальная? — уставилась на неё сокурсница. — Это же небывалая редкость! Приручённый ашрианец! Да такому рабу цены нет!

На восторженные восклицания девушки, Мара лишь раздражённо отмахнулась. А ведь девчонка, похоже и правда не понимает, какая я редкость. Как правило мои соплеменники не покоряются поработителям и те, понимая, что приручить не удастся, просто убивают непослушных рабов. Мне не повезло. Марас оказался поразительно упёртой тварью, а от его сестрицы милости в виде смерти ожидать и вовсе не стоит. Это, как я понял, противоречит её убеждениям. Наверное, я какой-то деффектный ашрианец, но даже не смотря на всё пережитое, сейчас в более спокойной обстановке, я понял, что хочу жить, несмотря на все принципы и убеждения вбиваемые в голову с детства. Скорее всего, отец лично бы отрёкся от меня, узнай как низко пал его сын, что я добровольно принёс клятву на крови.

К сожалению, сплетни имеют свойство разносится с поразительной скоростью. И уже к обеду, весь Университет знал кто я такой. И внимания к моей персоне и к Маре соответственно стало ещё больше.

— А ты не так проста, да, Мара?

Парень, высокий брюнет, словно из ниоткуда налетел на девушку, заключив её в ловушку из рук у стены.

— Лурен, — выплюнула девушка. Похоже этого парня она явно недолюбливает. — Чего надо?

— Смелая стала? — прошептал ей на ухо парень.

Я же не знал, что мне делать? Прийти на помощь? Так вроде, пока непосредственной опасности нет. Но и просто стоять было совсем не по себе.

— Куда мне до тебя, — с издёвкой отозвалась Мара. — Ты ведь у нас герой, который самоутверждается за счёт тех, кто не может дать сдачи.

— Любого другого я бы уже заставил горько пожалеть о такой дерзости, — прошипел брюнет. — Но именно в тебе, мне нравится такая вот непокорность. Потому я прощу тебе это неуважение в обмен