Верховная жрица - Мишель Хёрд

— Подожди, — резко бросаю я.

Жасмин замирает, ее взгляд устремляется на меня, а на лице мелькает тень страха.

Я приподнимаю Кассию в сидячее положение и снимаю с нее пиджак, после чего осторожно укладываю обратно.

— Теперь можешь ставить капельницу, — бормочу я, подходя к изножью кровати. Я расстегиваю молнии на ее сапогах и снимаю их, а затем ставлю на пол.

Как только Жасмин заканчивает ставить капельницу, она проверяет жизненные показатели Кассии. Пока она делает пометки в карте у изножья кровати, я поправляю простынь на Кассии. Когда я накрываю ее одеялом и подтыкаю его по бокам, ее глаза открываются.

Не замечая, что Кассия пришла в себя, Жасмин выходит из палаты.

Я проверяю ее предплечье, дабы убедиться, что капельница введена правильно, а затем встречаюсь взглядом с Кассией.

Она бросает на меня вопросительный взгляд, который я игнорирую. Я подхожу к окну, выходящему в коридор, и заглядываю в палату, где раньше лежала Элени. Кровать застелена свежими простынями.

— Почему ты не уходишь? — Спрашивает она.

— Я уже ответил тебе.

Я поднимаю руку и провожу подушечками пальцев по щетине на подбородке.

— Хорошо, — бормочет она. Через несколько секунд она спрашивает: — Почему ты хочешь защитить меня?

Я хмурюсь.

На самом деле я не знаю. Какая-то странная сила притягивает меня к ней, и я знаю, что пожалею, если уйду, а ее убьют.

А может, это потому, что у меня наконец-то появился шанс спасти кого-то.

Я быстро понял, что Кассия – чертовски упрямая женщина, и я знаю, что должен дать ей ответ.

Вздохнув, я разворачиваюсь и подхожу к краю кровати. Я встречаюсь с ней взглядом и смотрю до тех пор, пока ее радужки не начинают темнеть.

— Ты знаешь, что твои глаза темнеют, когда ты боишься?

Она хмурится и отводит взгляд.

— Ты дурачишь всех остальных, притворяясь крутой, но я вижу тебя насквозь. Ты чертовски напугана и чувствуешь себя не в своей тарелке.

Ее взгляд возвращается ко мне, и черты ее лица искажаются от гнева.

Прежде чем она успевает разозлиться, я продолжаю:

— Я не говорю, что ты не храбрая. У тебя чертовски много мужества. Отдаю тебе должное.

— Я не боюсь, — огрызается она.

Прежде чем успеваю остановить себя, я кладу руки по обе стороны от ее головы и наклоняюсь так близко, что чувствую ее дыхание на своих губах.

— Братва хочет твоей смерти. Ты знаешь, что они не перестанут преследовать тебя. Как думаешь, сколько еще пуль ты сможешь пережить?

Образ Кассии, лежащей на земле, покрытой кровью, проносится у меня в голове, и я рычу:

— Я нужен тебе.

Я слышу, как в ее голос закрадывается страх, когда она говорит:

— У меня есть свои люди.

— Где они? — Я выпрямляюсь и обвожу рукой пустую комнату. — Где они, блять, были, пока ты спасалась бегством? Где они были, когда ты получила пулю в спину?

Гнев начинает закипать в моей груди, и я снова наклоняюсь к ней, ловя ее взгляд.

— Я спас тебя на фабрике. Я уничтожил армию русских. — Наклоняясь еще ближе, я говорю низким и опасным тоном: — Твои люди либо мертвы, либо прячутся, в то время как я был единственным, кто сражался за тебя.

Она отворачивает от меня лицо, ее подбородок дрожит, когда на нее обрушивается суровая реальность.

— Никто не был предан тебе, Кассия, потому что ты не глава греческой мафии. — Я наблюдаю, как она с трудом сглатывает, а затем добавляю: — Пока.

Потянувшись к ее лицу, я беру ее за подбородок и поворачиваю ее голову, чтобы она посмотрела на меня.

— Я сохраню тебе жизнь и убью того, кого ты прикажешь мне убить. — Отпустив ее подбородок, я убираю руку от ее лица. — Я буду защищать тебя, пока ты будешь бороться за свое законное место главы греческой мафии.

Ее взгляд скользит по моему лицу, и я наблюдаю, как она переваривает все, что я только что сказал.

Ее губы приоткрываются, и в ее словах слышится осторожность, когда она спрашивает:

— А потом?

Я пожимаю плечами.

— А потом ничего.

— Что ты хочешь взамен?

Сделав глубокий вдох, я сажусь в кресло, прежде чем ответить:

— Ничего. Я буду убивать злобных ублюдков. Вот почему я присоединился к Сантьяго.

— Чтобы убивать? — Спрашивает она, приподнимая брови. — И это все, чего ты хочешь?

Это не то, чего я хочу. Это то, что мне нужно.

Глава 11



Найт

Когда я киваю, то вижу, что Кассия мне не верит.

Я не могу ее винить. В этом мире ничто не дается даром.

Я смотрю на ее бледное лицо и бормочу:

— Просто для ясности. Я не буду вмешиваться в твою жизнь, если ты не наделаешь глупостей, как сегодня. Тебе не следовало покидать больницу, но я понимаю, почему ты это сделала.

— И почему, по-твоему, я это сделала? — Спрашивает она.

— Тебе нужно было показать другим, насколько ты сильна. Мы все это прекрасно поняли, поэтому сосредоточься на выздоровлении.

— Господи, я никогда не слышал, чтобы он так много говорил, — внезапно произносит Сантьяго с порога.

Я оглядываюсь через плечо, но ничего не отвечаю.

— Но он прав, — соглашается он со мной. — Тебе следует уделять больше внимания своему здоровью, иначе ничего полезного ты нам не принесешь.

— Ладно, — бормочет Кассия, а затем спрашивает: — Ты здесь, чтобы забрать Элени?

Сантьяго кивает. Он смотрит то на меня, то на нее, а затем спрашивает:

— Вы двое все уладили?

Я смотрю на Кассию и спрашиваю:

— Мы все уладили?

Она делает глубокий вдох и медленно выдыхает, прежде чем ответить:

— Да.

Сантьяго усмехается, глядя мне в глаза.

— Береги ее.

— Ты же знаешь, что я сохраню ей жизнь, — бормочу я.

Он похлопывает меня по плечу и бросает взгляд на Кассию.

— Я обязательно навещу тебя позже на этой неделе.

— Спасибо, — отвечает она. — Я ценю все.

Я слышу, как Сантьяго выходит из палаты, а Кассия со вздохом ложится обратно.

Я не свожу с нее глаз, и это заставляет ее посмотреть на меня