Невидимый муж - Анна Снегова

Он, конечно, храбрый. И сильный.

Но их – много.

Бьёрн перевёл потемневший от гнева взгляд на меня.

- Нет, у нас в Таарне, конечно, тоже было что-то похожее! Давным-давно. Подозреваю, что далёкие предки наших с тобой народов из одного корня. У нас раз в год собирались точно так же, только там парни дрались за девушек на ритуальных поединках. И победителю доставалась невеста. Но никакого рабства или другой такой же грязи, как ты мне рассказала! И то мой отец отменил этот позорный обычай ещё до моего рождения. Я и представить не мог, что где-то до сих пор существует подобная дрянь!

Так.

Та-ак…

Кажется, я кое-какие существенные детали упустила, когда лезла к Бьёрну со своей чашей.

Я покраснела и осторожно поинтересовалась:

- Твой… отец? Отменил… обычай?..

Взгляд синих глаз неуловимо изменился. В уголках губ поселилась улыбка.

Он взял моё лицо за подбородок и приподнял.

- Ты что, радость моя, правда не в курсе, кого себе заарканила в мужья? – вздёрнул тёмную бровь.

Я окончательно смутилась.

- Нет, конечно! Я вообще ничего о тебе не знаю. Кроме имени. Откуда бы мне?

Думала, пояснит. Но он молчал и ждал, пока сама стану спрашивать. Только лукавые огни в глазах разгорались всё ярче.

Я повозилась немного – хотела как-то перевести тему… но любопытство было сильней. И под насмешливым взглядом всё-таки спросила:

- И… кого?

Бьёрн оставил в покое моё алеющее лицо, вместо этого подхватил прядь моих волос и принялся накручивать на палец. Стал перечислять с невозмутимым лицом:

- Мой отец – Правитель Таарна. Всего Таарна, уточню для понимания. Ночные стражи – правящий клан в нашей стране на протяжении многих поколений. Сама понимаешь, у меня, как старшего сына и наследника, выбор жены должен стать событием… м-м-м… максимально продуманным и взвешенным. То есть – должны был стать. Кхм. Так, что ещё… а, ну помимо всего прочего, моя родная тётка – императрица небольшого такого соседнего государства размером с четверть карты мира. Тебе достаточно, или продолжать?

В синих глазах веселье. Он откровенно наслаждается моей растерянностью.

А я… в полном шоке.

Раз за разом прокручиваю в голове всё, что он сказал.

Вспоминаю свои действия – и то, как он реагировал на них. Вижу всё теперь в новом свете.

Теперь ясно, почему Бьёрн считал меня расчетливой хищницей, когда надела ему браслет. И меня жжёт невыносимый стыд.

Спрашиваю тихо:

– Так ты думал, я из корысти тебя окрутила? Да я же… я бы никогда…

Господи, стыдно-то как!

Я отворачиваюсь, выкручиваюсь из держащей меня руки и пытаюсь вылезти из кровати. Уйти, поскорее! Куда угодно, только подальше от этого позора.

Меня резко дёргают обеими руками за талию назад.

Возвращают, кидают на одеяло, прижимают собой к постели.

Да что ж такое-то… повадки у него! Как у его барса. Наверное, от кошака своего набрался. Как хватать добычу.

Тёмный взгляд надо мной. Очень серьёзный.

- Верю. После всего, что увидел и услышал – я тебе верю.

Долго молчит. А потом добавляет:

- Извини меня. Я был, пожалуй, слишком суров к тебе. И прости, если напугал.

И тут вдруг у него снова меняется настроение. В синих глазах снова заплясали лукавые огни. Я поняла, что открываю для себя ещё одну черту его характера – он только кажется таким суровым. А сам – любит повеселиться. Правда, в последнее время большей частью за мой счёт.

– Фиолин! А вот скажи. Значит, если не из корысти, то давай-ка поподробнее. Почему именно я? Что-то я не совсем разобрался…

Бьёрн склоняется ниже и проводит носом по моей шее, снизу вверх.

О-о-ох…

Я задыхаюсь и в который раз пытаюсь вывернутся из крепких рук. В который раз безрезультативно.

Чтоб отстал, принимаюсь нести первую попавшуюся чушь.

- Понимаешь… ну… в деревне никто не хотел брать в жены бесприданницу… просто ты был первый встречный, кто не знал об обычае… и взял у меня чашу…

О слухах про моё проклятие решаю благоразумно промолчать. А то мало ли, вдруг он суеверный. Как-нибудь потом скажу. Пока боюсь, очень! Мне сейчас слишком, подозрительно хорошо. И так страшно, что это всё сон – и я проснусь снова одна. Без него. Подумалось вдруг – одиночество можно выносить, только когда не знаешь, как может быть по-другому. Если меня сейчас бросить в это одиночество снова, как котёнка за шкирку на мороз… я, наверное, замёрзну насмерть.

- Первый… встречный?

Он снова приподнимается, упирается в моё лицо удивлённым взглядом. Молчит какое-то время… а потом откидывает голову и принимается хохотать.

Смотрю на него с удивлением.

Не поняла. У парня что, на почве всех событий нервы сдали?

А он ухахатывается с таким задорным мальчишечьим смехом, что у меня на душе почему-то теплеет.

- Нет… нет, ну ты даёшь… - выдавливает из себя в перерывах между взрывами хохота. - Вот это удар по моему самолюбию! Первый встречный, оказывается!..

Ну чего он?..

Терпеливо пережидаю, пока отсмеётся.

А потом на всякий случай всё-таки уточняю:

- Вот. Теперь ты все мои причины знаешь. Скажи, ты… всё равно согласен на договор?

Он, помедлив, кивает.

Я выдыхаю с облегчением.

- Ну, тогда надо будет выполнять… как-нибудь потом! - поспешно добавляю, увидев, как вспыхнули синие глаза.

А Бьёрн отвечает, окинув меня скептическим взглядом:

– Ты же вся сжимаешься подо мной и дрожишь, как заячий хвост! Ты как его вообще собралась выполнять?

Он проводит ладонью по моему плечу, как бы невзначай задевая край ткани и стягивая её вниз. Сердито дёргаю плечом и стряхиваю настырную руку. Поправляю рукав обратно. Заявляю решительно:

- Ничего! Я зажмурюсь и как-нибудь потерплю!

В ответ стены моей несчастной избушки сотрясает очередной взрыв хохота. Развалятся скоро такими темпами, наверняка.

- Да-а-а уж… сегодня точно не мой день… Ах-ха!.. Такого... двойного удара по моему несчастному самолюбию я уже не вынесу!..

Бьёрн перекатывается вместе со мной на бок, прижимает к себе спиной. Обеими руками, крепко-накрепко.

- Так, всё. Давай-ка спать! Устал, как собака. Вымотала ты мне всю душу сегодня… жёнушка. А я ещё не верил, когда старшие и опытные говорили, что стоит жениться, и про покой можно забыть навсегда!

Соплю обиженно.

Я, может, тоже много чего слышала про вредных мужей! Ведь я же молчу.

Он утыкается мне лицом в плечо, всё