Правило Диксон - Эль Кеннеди

– О, ты совсем не помешал, – тут же заверяет мама. – Просто обсуждали рабочие моменты. Где твоя сестра?

– Переодевается. Она так и бегала в форме лагеря. Я иду поиграть с ней в мини-гольф. – Окинув взглядом отцовские руки, я спрашиваю: – Ты что, этим летом качаться стал? Руки у тебя не такие пухлые, как в мой прошлые приезд.

– Пухлые? – возмущается он. – Да как ты смеешь!

– Брат, правда ранит. Ты явно тренировался, я же вижу. Отлично выглядишь. – Он за последние несколько месяцев сбросил фунтов пятнадцать[11], наверное.

– Я стараюсь.

– Наверное, не стоило мне покупать столько колбасок, – ухмыляюсь я. По дороге в Хартстронг я наведался к любимому мяснику из Бостона и, пожалуй, слегка погорячился с покупками.

– Погоди-ка, у нас колбаски есть? – Глаза у него загораются. – Пожалуйста, скажи, что они от Густава.

– Нет, я заехал в обычный продуктовый. Конечно, от Густава.

Мама переводит взгляд с меня на папу.

– Никогда не понимала эту вашу одержимость.

– Некоторые просто не в состоянии мыслить глобально, – кивает мне папа.

Я киваю в ответ.

– Точно.

Мама тяжело вздыхает.

– Какое отношение колбаски имеют к глобальному мышлению? О каком глобальном мышлении мы вообще говорим? Знаете что? Забудьте. Неважно. Я просто рада, что ты дома. – И с этими словами мама обнимает меня за талию.

Она едва достает мне до подбородка. Ростом я шесть и один[12] – в папу, а цвет кожи у меня – идеальная смесь отцовского и материнского. И, должен сказать, я чертовски хорош собой.

– Жаль, что ты не можешь остаться подольше, – мама цокает языком.

– Мне тоже жаль, но в субботу вечером я устраиваю Бекку прощальную вечеринку.

Она смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

– Он что, переезжает?

– Нет. Он едет в Австралию в отпуск. Этот парень требует, чтобы ему устроили прощальную вечеринку перед месячным отпуском.

– Мне он всегда нравился, – замечает папа, потому что Беккетт Данн нравится всем. Этот говнюк прямо источает очарование.

– Я приеду на следующей неделе, – обещаю я родителям. – Я хочу проводить с вами каждый выходной до конца лета.

Вид у мамы довольный.

– Твоя сестра будет в восторге, – внезапно она осекается. – Ты повидаешься с Линси, пока будешь гостить здесь? Мы на днях столкнулись в блинной.

– Да, знаю. Она мне сказала.

– Ой, так вы до сих пор общаетесь, – осторожно произносит мама.

Честно говоря, даже не знаю, расстроились мои родители, что мы с Линси расстались, или порадовались. Иногда казалось, что она им нравится, а иногда они переглядывались, прямо как сейчас.

– Вы были бы рады, если бы мы снова сошлись, верно? – спрашиваю я их.

Мама удивленно моргает.

– Я не думала, что вы обсуждаете возможность сойтись снова.

– Мы и не обсуждаем. Чисто гипотетически, вы бы порадовались?

– Мы всегда поддержим любое твое решение, – уверяет она, и папа согласно кивает.

Это, конечно, не ответ, но я не собираюсь давить ради гипотетической ситуации, особенно учитывая, что Линси не имеет ни малейшего желания возобновлять наши отношения.

– Ладно, я отыщу нашу малышку, и мы пойдем. Пусть выпустит энергию на поле для гольфа, а потом набьет живот вредной едой и сладостями, чтобы, когда вернемся, сразу заснула.

– Спасибо, что забираешь ее. Мы будем рады провести тихий вечерок дома. – И папа подмигивает маме.

– Фу, гадость какая. Серьезно, я даже думать не хочу о том, чем вы собираетесь заняться в наше отсутствие.

Папа одаривает меня хищным взглядом.

– Хорошая идея, пожалуй.

– Я же только что сказал, что не хочу ничего знать! – ворчу я и, громко топая, выскакиваю из кухни.

Мне вслед доносится их смех.

* * *

На следующий вечер мы с папой устраиваем марафон Кубка Стэнли – смотрим любимые чемпионаты прошлых лет. Последние двадцать пять лет он записывал каждую игру, так что нам есть из чего выбрать. Когда мы добираемся до игры, где выиграли «Брюинз» во главе с Гарретом Грэхемом, завершив серию со счетом четыре – ноль, папа вздыхает.

– Поверить не могу, что Люк женился и вошел в эту семью.

– Скажи, а? В смысле я-то вообще не могу поверить, что он женился, и точка. Но семья у него теперь серьезная, – восхищенно продолжаю я. – Они даже не короли хоккея, они круче.

Я вижу, как сверкают глаза отца, когда Грэхем забивает один из самых красивых голов, что мне доводилось видеть, и приносит своей команду кубок. Черт, жду не дождусь возможности побиться за такой трофей. Я хочу подержать в руках Кубок Стэнли. Хочу увидеть, как он переливается холодным серебряным блеском в огнях стадиона.

– Ты скучаешь? – спрашиваю я папу. – По игре.

– Каждый день, – не колеблясь, отвечает он, и от этого у меня сжимается сердце.

Я представить не могу, какой это кошмар – выйти на лед в первой игре НХЛ и в первом же заходе получить травму, которая положит конец всей твоей карьере. Папа за одну трагическую игру умудрился порвать и переднюю крестообразную связку, и внутреннюю боковую, а колено оказалось просто сопутствующим ущербом. Не было ни шанса, что он сможет снова играть на прежнем уровне. Сустав лишился стабильности, и врачи предупредили, что, если он продолжит играть, может нанести ноге непоправимый ущерб.

Хоккей был для него целой жизнью – и он его лишился. Когда меня пригласили в чикагскую команду, я разрыдался. На лице отца была такая гордость, что я буду играть в той же команде, где играл он – пусть и недолго, – что эмоции захлестнули меня подобно незамутненной, накрывающей с головой волне. Я всегда хотел, чтобы он мной гордился. Чтобы родители мной гордились. И неважно, насколько сентиментально это звучит. У меня лучшие родители в мире, таких больше ни у кого нет. Нам с Мэри-Энн невероятно повезло.

К слову о Мэри-Энн. Именно в этот момент она вваливается в большую комнату и плюхается на диван между нами, не переставая болтать о своих планах на завтра (они с ребятами из лагеря идут в планетарий).

– Слушай, похоже, космический лагерь и правда зачетный, – замечаю я.

– Там весело, – кивает она. – Но! Геологический лагерь еще лучше.

– Хм. Правда, что ли? – подыгрываю я. Краем глаза я вижу, как папа сдерживает улыбку.

– Не то слово! – И Мэри-Энн пускается в пространный рассказ о геологическом лагере, объясняя, что там целых три дня выделяются на археологию, и у них будут «раскопки понарошку». – И это еще не все! Мы пойдем на охоту за камнями. В буклете сказано, что тут повсюду куча агатов!

– Чего?

– Агатов. Это драгоценный камень, – фыркает она. – Ты