Невинная для Севера - Дина Данич

Смотрю на часы — похоже, всего пара часов прошла, как все случилось. Я бы с радостью так и осталась здесь сидеть, но вряд ли та же Валентина за это по головке погладит.

Тележку с тряпками средствами для уборки нахожу там же, где и в прошлый раз — в подсобке. В коридор выхожу не сразу — вначале осторожно выглядываю. Не хотелось бы снова в кого-то врезаться. В прошлый раз ничего подобного Яну не было. Только Кирилл обознался, но больше никто меня и пальцем не тронул. Даже когда Марк поймал в кабинете хозяина дома.

Теперь же стоит быть аккуратнее, раз в доме бродят такие неадекваты как Ян.

Едва поднимаюсь на второй этаж, как вижу Валентину. Она хмуро смотрит на меня.

— Очухалась?

— Д-да, — киваю. — Простите, я не специально, просто…

Она демонстративно закатывает глаза, и я замолкаю, так и не закончив фразу.

— Ясно все с тобой. Но если увидишь Демьяна, не провоцируй этого недалекого.

Снова киваю. А сама думаю — почему Демьяна? Хотя, может, это сокращение такое.

— Он иногда лезет к девочкам. Дашь слабину — решит, что ты не против. И в следующий раз Сергей Александрович может не успеть вмешаться.

Краснею так, что даже уши горят. Какой же кошмар… Стыдоба. Получается, она теперь в курсе того, что случилось.

— Иди, работа сама себя не сделает, — добавляет экономка и уходит к лестнице.

В целом с уборкой у меня проблем не возникает. Никогда не боялась работы. А учитывая какое у меня детство…

Комнат, конечно, слишком много. И когда я добираюсь до спальни Севера, то долго не решаюсь зайти. Даже стучусь для начала, чтобы убедиться, что хозяина дома нет… дома, получается.

Каламбур какой-то.

Осторожно заглядываю — не знаю, что уж я там хотела увидеть, но комната как комната. Довольно минималистичная обстановка. Широкая кровать бросается в глаза. Шкаф, тумба, кресло. А справа — дверь в ванную комнату.

Борюсь с желанием поглазеть по сторонам. Мое дело — провести уборку. Точка.

Но почему-то одного понимания, что это — территория Севера, хватает, чтобы руки тряслись. Ругаю себя за такую реакцию — ну, подумаешь комната! Что такого-то?

Но, видимо, все дело в том, что одна лишь мысль про этого жесткого циничного мужчину повергает меня в состояние близкое к панике — слишком он сильный, властный и пугающий.

Хотя ведь он заступился перед Демьяном за меня…

Наконец, справившись с оставшимися комнатами, спускаюсь вниз. Отношу все в подсобку и, глянув на время, направляюсь на кухню.

Но лучше бы задержалась с уборкой и побыла еще наверху, честное слово. Первое что я вижу, когда захожу — Кирилла, сидящего на стула, а весь его правый бок залит кровью…

Начальник охраны поднимает взгляд и замечает меня.

— О, новенькая, — морщится он. — Тебе чего?

— У в-вас кровь, — заикаясь, отвечаю.

— Да ты просто капитан очевидность, — ухмыляется мужчина. — Бля, Марк, а можно как-то побыстрее? — рычит он.

Тут появляется помощник Севера с аптечкой в руках и тоже замечает меня.

— А, Бедовая, — равнодушно бросает он. — Хорошо, что пришла. Давай, будешь помогать.

— Я?

Он поворачивается и смотрит на меня тяжело.

— Ты, Алина, мать твою, Малина. Что, переломишься помочь?

— Нет, конечно, — мотаю головой испуганно. — Просто я мало что умею. А тут, наверное, в больницу надо, — замечаю, видя, как Кирилл стягивает окровавленную рубашку.

— Да не ссы ты, — фыркает он. — Тут просто черкануло маленько. Ты что, крови боишься?

— Ничего я не боюсь, — обидчиво отвечаю и иду мыть руки. — Я вообще-то курсы первой помощи проходила.

Кирилл присвистывает.

— Слышь, Марк, у нас тут медсестричка наклевывается.

— Завались, — беззлобно бросает тот, раскладывая на столе все, что понадобится — перекись, ватные диски, бинты, нитки с иголками.

Замираю, ожидая указаний или еще чего.

— Вот какого черта полез? — ворчит между тем Марк. Тихо, но я все равно слышу.

— Ты сам знаешь, — бубнит в ответ пострадавший. — Черт, понежней начальник! — возмущается, когда помощник Севера промакивает рану.

— Больно нежный ты стал.

Они тихонько переругиваются. Я же отстраненно наблюдаю за этим и почему-то вместо ужаса испытываю любопыство — получается, что девочнки не врали, и Север и правда ворочает незаконные дела? Иначе откуда бы у его работников были огнестрельные ранения?

— Ау, бедовая! — рявкает Марк.

— Что?

— Доделай, говорю. Мне уехать срочно надо.

— Как? — округляю глаза, косясь на начальника охраны, у которого явно не заштопано еще ничего.

— Жопой об косяк, — грубит он. — Зашей все, чего непонятного? Дела у меня.

И уходит. Ошалело смотрю на Кирилла — тот походу вообще не парится. Подумаешь, дырка в боку.

— Ну, что, медсестричка, латать-то будем меня?

— Вам совсем не больно? — удивляюсь, подходя ближе.

— Ну, почему не больно? Больно. Но бывало и хуже. Давай, штопай, и мне пора уже по делам.

— По делам? — тупо повторяю за ним. — Да вы что ! Тут нужен покой. И антибиотик. И вообще к врачу надо съездить!

— Э, тише, чего раскипялась-то, — ухмылется Кирил. — Давай, помоги, раз не хочешь сама. И вискарь притащи — Марк что-то запамятовал походу.

Дурдом какой-то, честное слово. Но кто я такая, чтобы спорить с огромным мужиком?

Мне впервые приходится шить кого-то нитками. Руки трясутся, и первый прокол дается сложно.

— Да что ты мнешься, как девчонка! — рявкает Кирилл. Затем отсекается. — А ну да. Ладно, давай не растягивай удовольствие. Или, может, тебе нравится делать больно?

Он прищуривается и так смотрит, что я больше взгляда не поднимаю, полностью сосредоточившись на ране.

Рана кстати оказывается не от пули, а ножа. Что вообще-то не меняет дела. Крови столько, что в какой-то момент у меня начинает кружиться голова. Но, к счастью, это уже финал, так что я наконец залепляю рану пластырем, стягиваю перчатки и выдыхаю.

— Все-таки вам надо полежать, а лучше к врачу.

— То есть все же любишь ролевые? — глумливо щурится мужчина. Даже ладонь свою мне на бедро кладет, которую я тут же скидываю.

— Да делайте, что хотите! — психую и сбегаю к себе в комнату.