Принцесса и отверженный - Лали Аморале

позади меня наверняка оставались клубы песочной пыли. Влетев во двор, я прислушалась, но звона меча уже не было слышно. Кристоф обнаружился у себя в кабинете. Перед ним лежал открытый конверт, на котором я заметила королевскую печать. Поборов любопытство, я подлетела к столу.

– Я знаю, почему у вас ничего не растет!

Советник оторвал взгляд от бумаг и посмотрел на меня с легким недоумением.

– Я тоже.

– Но… – я растерянно развела руками, – как?

Кристоф откинулся на спинку стула и погладил пальцем нижнюю губу.

– Сложно не заметить, что в реку рядом с твоим домом сливают нечистоты и скидывают требуху скотины. Повезло, что у меня есть колодец, который питает подземный источник.

Я молча хлопала глазами, а Кристоф тем временем встал и положил на полку книги со стола. Наверное, мне никогда не понять этого мужчину. Местные жители годами травили воду, питающую его землю, а ему было всё равно?! Он повернулся и подошел ближе.

– Столько вопросов в твоих глазах. Задай хоть один, Алия.

Он снова обратился ко мне на ты. Вчера я решила, что Кристоф сказал это под действием эмоций. Сегодня же понимала: эмоции управляют только мною, но никак не моим мужем. Я тоже сделала шаг.

– Почему?

– Мне так удобно. Как ты могла заметить, я не очень хорошо лажу с людьми. К счастью, они сами придумали способ, как держать себя на расстоянии. Им кажется, что теперь они в безопасности, а мне никто не мешает заниматься своими делами.

– Под делами вы имеете в виду колдовство?

– В том числе.

– Что ж, возможно, вас это и устраивает, а я не собираюсь жить на голой земле рядом с отравленной рекой, – я с вызовом вздернула подбородок.

– Сегодня же приведу всё в порядок.

То, с какой легкостью Кристоф согласился, вызвало раздражение. У меня никак не получалось угадать, когда он будет стоять на своем, а когда уступит. Я прищурилась и чуть подалась вперед.

– Вы будете выполнять все мои капризы?

Советник сделал еще шаг. Теперь носки его обуви касались подола моего платья.

– Смотря какие.

Взгляд Кристофа скользнул по ключицам, а потом проделал тот же путь, что его ладонь вчера. Я покачнулась, а он снова поднял глаза.

– Ты же не уйдешь из моих покоев?

– Нет, так что можете даже не тратить время на другие комнаты.

Он кивнул и вернулся за стол. Конверт с печатью отца снова привлек мое внимание, но не успела я задать вопрос, как Кристоф махнул подбородком на дверь:

– На кухне обед, поешь.

Я развернулась, гневно взмахивая подолом платья. Отец никогда не посвящал меня в свои дела с советником, и я воспринимала это как должное. Но сейчас нежелание Кристофа делиться со мной информацией, злило. Я решила вернуться, чтобы открыто сказать о своих чувствах, но успела заметить лишь удаляющуюся спину. Куда это он пошел?

Времени на раздумья не было, поэтому я устремилась вслед за мужем. Чтобы он точно меня не услышал, поспешно сняла туфельки и встала на носочки. Кристоф нырнул под лестницу, в проход, которого я до этого даже не замечала. Коридор был заметно ниже и уже обычного, поэтому я не рискнула идти по нему одновременно с ним. Дождавшись, когда советник скроется за углом, быстро пересекла коридор.

За углом обнаружилась лестница вниз. Она заканчивалась тяжелой резной дверью, которая как раз закрылась перед моим носом. Я задумчиво постучала пальцем по губе. Так у Кристофа действительно есть подземелье, где он колдует? Впрочем, советник еще ни разу мне не врал. Обычно он просто молчал, если не хотел чего-то рассказывать.

Мне было так интересно посмотреть, что же происходит в подземелье, что я буквально силой заставила себя уйти. Не хотелось стать той кошкой, которую сгубило любопытство. Вместо этого я пошла на кухню, наложила себе целую тарелку наваристого супа и села обедать.

Через несколько ложек все мои обиды на Кристофа растворились. В его решении держать деревенских жителей на расстоянии действительно было логика. До того как его обвинили, все разговоры о колдовстве оставались лишь слухами и домыслами. Теперь же смысла скрываться не было.

Я встала из-за стола, наслаждаясь приятным чувством сытости. Внезапно захотелось сделать что-нибудь доброе и для советника. Готовить я не умела, но вспомнила, что за рекой был небольшой лес. Там наверняка росла весеника – ягода, которая появлялась сразу, как только прогревалась земля. Нежный, сладкий вкус весеники должен был оценить даже мой мрачный муж.

Корзинка отыскалась тут же, на кухне. Чтобы снова не дышать смрадом, я спустилась чуть ниже по реке и нашла брод. Гуляя по лесу и срывая сочные ягоды, я весело посмеивалась. Вот бы удивились сестры и отец, увидев, как я ползаю на коленях по земле. Конечно, рассказывать об этом я никому не планировала.

В поместье я вернулась почти затемно. Кристоф стоял на крыльце, и по его напряженному взгляду было понятно, что не стоило так надолго уходить. Он снова тяжело опирался на трость. Несмело поднявшись по ступенькам, я встала рядом.

– Вы колдовали, – сказала очевидную вещь, кивая на его ногу.

– Нужно было защитить реку от чужаков. Пришлось потратить больше сил, чем рассчитывал.

Кристоф посмотрел на корзину, полную весеники, и я внезапно засомневалась. А вдруг он скажет, что не любит её?

– А я вот, собрала вам ягод, – набравшись смелости, я протянула ему корзинку.

Мой взгляд тут же упал на руки. Я ахнула, пряча ладони за спину, а корзинка полетела на пол.

Глава 20

Я посмотрела вниз, ожидая увидеть рассыпанную по крыльцу ягоду. Пару раз моргнула, чтобы убедиться в том, что глаза меня не обманывают. Корзинка покачивалась в воздухе, а потом плавно опустилась к ногам советника. Кристоф потянулся ко мне и вытащил мои изуродованные руки из-за спины.

– Весеника очень коварная ягода, Алия. Ее листья усеяны мелкими, но острыми иглами.

Он внимательно рассматривал мои ладони, усыпанные с обеих сторон небольшими порезами.

– Но я ничего не почувствовала.

– И не должна была. На кончиках этих игл прозрачный сок. Попадая в кровь, он притупляет ощущения. Сначала ты ничего не чувствуешь, боль приходит позже.

– Я этого не знала. Какая отвратительная ягода!

Во дворце мы ели весенику с ранней весны и почти до самого лета. Получается, кто-то постоянно резался о ее острые иголки, потому что в перчатках собрать её было невозможно.

– Она всего лишь приспособилась жить со своим изъяном. Пойдем внутрь, нужно обработать ранки, пока они не начали