Утром все будет иначе - Диана Рейдо

— Ну и что вы тут успели наговорить друг другу?

К понуро стоявшей у стола с закусками Паоле наконец-то подошла Бекки.

— Где ты пропадала?

Бекки пожала плечами.

— Не хотела прерывать вашу увлекательную беседу. До чего вы тут договорились?

— Он требует, чтобы я в наказание за ложь вышла к нему на работу, — печально сказала Паола.

Бекки захохотала.

— Вот это ход конем!

— Что, прости?

— Ах, ну да… Ты же с шахматами знакома только понаслышке.

— То есть вообще незнакома. Понимаешь, Дилан пытался внушить мне, что, если я хочу подцепить Эрнеста, мне нужно соответствовать своей легенде. А для этого придется и в самом деле поработать в его офисе.

— Довод весомый, — кивнула Бекки. — Только поведение нелогичное.

— Ты о чем?

— Паола, когда ты научишься замечать вокруг хоть что-то, кроме самой себя? Дилан вне себя от ревности.

— От… чего?

— От ревности. Не делай вид, будто вовсе ничего не понимаешь.

Паола растерянно сказала:

— Но я и правда не понимаю.

— Вот как? — хитро прищурилась Бекки. — Посуди сама: сначала Дилан восхищается твоим вечерним платьем. А потом резко меняется в лице и во мнении, когда ты рассказываешь историю появления у тебя этого платья. Потом он вне себя от внимания к тебе Брауна.

— Он просто беспокоится за меня.

— Паола, сколько тебе лет? Ты давно не девочка, не студентка — более того, ты уже два года как совершеннолетняя! Сколько еще он должен за тебя беспокоиться? Он тебе не брат, не отец.

— Он мой близкий друг.

— Не спорю. Вот только этого друга подозрительно перекашивает от того, что в радиусе десяти метров вокруг тебя появляется другой мужчина. Может быть, время дружбы уже прошло, Паола?

— Не может этого быть.

— Почему? Тебе так жаль вашей дружбы?

— Я… я же доверяла Дилану все. Все! Даже ты иногда узнавала важные новости после него. Только не обижайся!

— А кто тебе сказал, что любимому нельзя доверять секреты?

— Это совсем не то, — упрямо возразила Паола.

— Как хочешь. Хочешь носиться со своим золотым детством и воображаемой дружбой — дело твое.

— Вы все сегодня несете какой-то бред. Ах да… крепкий ямайский ром. Я понимаю.

— Если честно, я не понимаю, чего еще тебе надо. Дилан привлекательный, молодой, не зацикленный на чем-то одном, свой бизнес, всякие интересы. Даже на бизнесе, кстати говоря, не зациклен. Может больше времени уделять девушке, раз уж за него вкалывает управляющий. Он хозяин своего времени. Может быть, конечно, Дилан и не столь преуспевающий миллионер в сравнении с Брауном или Стюартом…

— С которыми у меня ничего и нет! — попыталась вставить Паола.

— …но кто сказал, что самую большую радость приносит еда на золоте? — философски заключила Бекки. — А все остальное Дилан вполне мог бы тебе обеспечить. И носил бы на руках до конца своих дней. Или твоих, это уж как повезет.

Паола патетически спросила:

— Мне кажется или сам воздух здесь пропитан цинизмом?

— Отнюдь. Просто мы в отличие от тебя трезвомыслящие люди. Послушай, если Дилан тебе не нужен, можно я заберу его себе? Такие мужчины на дороге не валяются.

— Почем ты знаешь, может, у него уже есть девушка, и не одна, — сердито сказала Паола.

— Да, конечно. И ты, его лучший друг, ничего о них не знаешь. А он так скрытен, что, разумеется, никогда не спросил бы у тебя совета насчет любой из них.

— Не хочу больше говорить об этом. Для одного вечера вполне достаточно.

— Подождешь, пока несуществующие пары ямайского рома выветрятся у нас из головы? — усмехнулась Бекки.

Дилан ушел с вечера один.

Блондинка Синтия благополучно перекочевала в объятия какого-то золотопромышленника, и он вздохнул с облегчением. Перекинувшись парой слов со знакомыми, он некоторое время наблюдая за Ребеккой и Паолой издалека. Потом, когда понял, что не хочет дожидаться момента возвращения к ним Брауна, распрощался со знакомыми и покинул яхт-клуб.

Сидя за рулем своей бежевой «хонды», Дилан медленно ехал по набережной.

Он был абсолютно трезв. Наверное, он вообще был единственным трезвым человеком на этой проклятой вечеринке. И черт его дернул отправиться проводить вечер с «пользой для дела»?

Он был совершенно трезв, но он был пьян от любви.

От любви, от ревности, от осознания запутанности и абсурдности ситуации.

В то далекое время, которое прошло в школе с момента их с Паолой знакомства, они были неразлейвода.

Он тогда еще не понимал, во что может перерасти это трогательное и доверительное общение.

Вскоре он перешел в другую, закрытую школу и все силы бросил на учебу. Отец, который видел амбиции сына, был согласен помочь ему и оплатить обучение, но и спрашивал за это по всей строгости.

Дилан, впрочем, и не собирался отлынивать.

Какое-то время он совсем не мог выкраивать возможностей для встреч с Паолой.

Оставшись в одиночестве, она не заскучала. Быстро обросла подружками, а немного погодя — и поклонниками.

Когда Дилан увидел ее в следующий раз, она уже была настоящей красавицей. Задорной, непосредственной, взбалмошной, переменчивой и легкомысленной.