Еловое печенье для босса - Натали Лав

— Какую поделку? — зеваю я.

— Ну… На конкурс… Я же говорила тебе. А ты забыла! Завтра праздник! А я — без поделки! — большие глаза моей красавицы наполняются слезами. Как озёра водой.

Я снова зеваю.

— Вик… Может — ну, её, эту поделку?

— Нет! — строго отвечает она мне. Даже плакать передумала.

Я укладываю голову обратно на руки.

— И что конкретно надо? Формулируй задачу…

— Форму… Чего?

— Какая поделка, говорю, нужна?

— Необычная! — заявляет племяшка, — Она должна быть, как съедобная, но не съедобная. И связана с Новым годом.

— Ничего себе! Конкурс "Пойди туда, не знаю, куда, принеси то, не знаю, что".

— А он так и называется, — огорошивает меня ребёнок.

— За сколько до Нового года у вас воспитатели подбухивать начинают?

— Что ты говоришь, тётя Клара? Я плохо тебя понимаю…

— Ничего, солнышко… — глажу племяшку по шелковистым волосам, — Сейчас я что-нибудь придумаю…Врагу не сдаётся наш гордый варяг…

Напеваю я.

— Ты устала… — вздыхает племяшка, — Дети — это тяжело… Но потерпи, пожалуйста, немножко… Скоро мама с папой вернутся.

— Угу… — соглашаюсь, а сама оглядываюсь по сторонам.

Соображаю, что бы такое придумать. Съедобно-несъедобное. И новогоднее.

И тут меня озаряет.

— Вика! Ура! Я придумала! Мы будем печь еловое печенье! С предсказанием!

— Ура! — голосит еще одно чудо.

И прыгает на месте. Кошки на пижаме прыгают с племяшкой в такт.

Глава 16. Как Клара оказалась на работе 31 декабря

Клара

Ёлку я уже поставила, даже нарядила. Новогоднее настроение у меня в самом разгаре, особенно, когда я сползаю со стула, вдохновлённая своей дикой идеей.

Но когда мне что-то приходит в голову, особенно, когда это приходит с недосыпа, как сейчас, то остановить меня не может никто и ничто. Примерно, как Вику. Это у нас семейное.

— Ты куда? — с беспокойством спрашивает Вика, видя, как плетусь в гостиную.

— За хвоёй, — отвечаю ей я.

Возможно, если бы время было нормальное, я бы предпочла дойти до елового базара и купить или попросить еловую ветку. Но сейчас уже поздно, поэтому иду я в гостиную.

Вика хвостиком следует за мной.

— За хв… — пытается она произнести не очень частое в употреблении слово, — А это что такое?

Простодушно интересуется.

Я объясняю. Уже стоя возле ёлки и придирчиво её оглядывая, прицеливаясь с какой стороны её лучше ободрать.

— Хвоя — это ёлкины листики… — а что? Кратко и понятно.

— Ммм… — отвечает мне Вика, — Кларочка, ты, наверное, поспи иди. Зря я тебя разбудила…

— Еще чего! — бодро отзываюсь я, — Ты же меня уже разбудила. Давай хвоинки отрывать!

— Никогда так делать больше не буду, — бормочет себе под нос племяшка, пытаясь повторять за мной.

Я дёргаю за иголки. Вика тоже.

— Колется! — восклицает она после нескольких манипуляций.

— А ты как хотела? Тётку посредине ночи озадачивать… Терпи теперь.

— Да я уже никак не хочу, — отзывается Вика, но продолжает то же странное занятие, что и я.

Со стороны мы напоминаем двух ведьм, занятых ночью каким-то таинственным ритуалом. Хорошо, что нас никто не видит, а то бы сожгли.

Надёргав хвои и исколов пальцы, мы идём на кухню.

— Ну, вот… Несъедобная часть твоей поделки готова. Теперь осталось посмотреть, есть ли из чего делать съедобную.

Я не уверена, что у меня есть необходимые продукты… Как-то я не готовилась к такому странному времяпрепровождению.

Муки, по-моему, точно нет. Я сегодня пекла для Вики блинчики. А нужен еще маргарин и разрыхлитель. С основой для елового печенья решаю не мудровать — это будет обычное песочное тесто. Ванильный сахар туда добавлю, чтобы вкусно пахло. И отлично будет.

Ревизия шкафов и холодильника приводит меня к неутешительным выводам — то, что нужно, есть не всё. Нет муки и маргарина. Можно было бы взять сливочное масло, но и того там немного. Зато есть яйца, сахар, ванильный сахар, разрыхлитель.

Переглядыавемся с Викой.

— В магазин надо? — спрашивает она.

— Угу, — отзываюсь я.

Но идти в магазин около десяти вечера с ребенком — такой себе аттракцион, да и не успею я — её одеть надо, самой собраться. Ближайший магазин закроется.

— Ладно… — принимаю другое решение, более практичное, — Лучше доставку закажу.

Порыскав по приложениям, нахожу искомое, и стоимость доставки не кусается. Заказываю.

Вика вовсю зевает, сидя на соседнем стуле.

— Вика! Завтра в садик! Нужно будет пораньше встать, всё с собой взять — ведь завтра утренник. Поэтому иди-ка ты, моя хорошая, спать. А то завтра не попадёшь никуда.

— А ты одна справишься? — спрашивает Вика, уже внутренне согласившись с моим предложением.

— Спрашиваешь еще! Я же ух! — заявляю я ей с уверенностью.

— Хорошо… Спокойной ночи… — отвечает мне племяшка и отправляется спать.

Я включаю какой-то фильм, пока жду доставку. Её приходится подождать. Очень хорошо подождать. Так подождать, что у меня ломается ждалка. И я пишу в эту разнесчастную службу доставки.

— Курьер не может найти ваш дом, — отвечают мне.

Я, матеря курьера и воспитателей, а заодно свою память, как у рыбки (вот что мне стоило вспомнить обо всём этом днём?), наспех одеваюсь и вываливаюсь в ночь.

В ночи наблюдаю такую картину — молодой мальчишка, лет 18–19, ходит между тремя домами и безуспешно пытается найти таблички с номерами. Не найдёт — это знаю точно. Их там нет.

— Эй! — окликаю я его, потому что у него на спине прицеплена сумка с надписью названия этой самой распрекрасной службы доставки.

— Какой это дом? — оживляется он и тычет в дом за моей спиной.

— Тот, который вам нужен…

В результате недолгих разбирательств мы выясняем,