Прошла любовь? - Галина Осень

Хотя… у тут не очень понятно. У Тимофея есть деньги, а, значит, быт ему могут организовать наёмные люди. Причём же тут Маша с Ромкой?

Для психологического комфорта?

Для красивой картинки правильной семьи?

А Маше зачем это надо?! Так что…

— Прости, Тимофей, бывает, что извинения ждёшь так долго, что они становятся уже ненужными. Вот мне уже ненужны твои извинения. Поздно. Прости, в твою новую вспышку любви ко мне я не верю.

— Но я спас вас! Искал! Нашёл! Освободил!..

— Для общественного мнения, деловой репутации, имиджа фирмы. Я всё понимаю, Тимофей и благодарна в любом случае. Только не надо пудрить мозги Ромке. Он хоть и умный, но ещё юношески наивный. Верит в справедливость и чудеса. Но мы-то с тобой знаем, что чудес не бывает. Так что лучше не надо. Мы переждём здесь несколько дней, пока не найдут виновных, а потом вернёмся к себе. И, Тим, нам надо развестись по-настоящему. Кстати, на твою фирму я претендовать не буду и свою долю продам тебе с удовольствием.

— Маша! Да. Маша, же..., - уже в спину уходящей жене крикнул Тимофей.

Но Мария решительно толкнула дверь, выходя из кабинета. Ни к чему это: возврат к прошлому. Да, любила! Да, чувства не остыли! Но если там тебя унизили и предали, стоит ли туда возвращаться?! Или ради Ромки попробовать… Практически всю ночь об этом и думала.

Глава 11

— Маш, я нанял повара, чтобы тебе легче было. Людмила Сергеевна с утра уже начала работу. — Тимофей вежливо постучал в дверь и теперь стоял на пороге, не заходя в комнату. — Вы можете заниматься чем угодно, но сегодня прошу не покидать пределы усадьбы. Сама понимаешь, без решения губернатора никто Загребного не арестует. Так что я еду на приём. Ну, до вечера, семья! Рома, пока! — кивнул сыну, который в этот момент вошёл в комнату матери.

Тимофей с нежеланием покидал сейчас дом. Но дел действительно было много. Сергей провёл допросы задержанных охранников Загребного, и появилась информация прямо подтверждающая, что именно Загребной отдал приказ о похищении Маши и Ромки.

И, кроме того, нужно было разобраться с беременностью Ксении. Тимофей решил начать именно с этого. Его слишком взбесил визит Ксении к Маше в офис! Поэтому он направился в городскую квартиру бывшей любовницы.

— О, дорогой! Ты меня не забыл!

Ксения повисла у него на шее, едва Тимофей переступил порог. Какие разные бывают женщины, невольно подумал он. Маша, родная жена, после измены близко к себе не подпускает. А Ксения после прямого разрыва отношений, вешается на шею, как ни в чём не бывало. Он с усилием убрал руки женщины со своей шеи и сделал шаг назад, разрывая тесный контакт.

— Я говорил тебе, чтобы ты не приближалась к моей семье?

— Д-да, — залепетала любовница. — Но я ничего такого…

— Одевайся!

— Куда?!

— Регистрировать твою беременность, — равнодушно бросил Тимофей.

— З-зачем?! Не надо! Я ничего от тебя не буду требовать!

— Моя совесть будет требовать! А вдруг ребёнок действительно есть и действительно мой. У тебя пять минут.

Ксения, секунду постояв перед ним в ступоре, метнулась в спальню, а Тимофей открыл телефон.

— Ира, скинь мне адрес клиники, где быстро сделают генетические анализы, — дал задание секретарю.

Посмотрел на часы. Прошло десять минут, Ксения не торопилась. Тимофей решительно открыл дверь спальни, и видя, что женщина стот ещё раздетая, небрежно бросил ей первое попавшееся платье.

— Быстро!

Та засуетилась, но только делала вид, что торопится. На самом деле тянула время. Зачем, непонятно. Тимофей в любом случае сегодня сдаст все тесты.

Не разговаривая с женщиной и не пытаясь её торопить, просто взял за руку и вывел из квартиры. Несмотря на сопротивление. Буквально запихал на заднее сиденье машины и забил в навигатор адрес, который скинула Ирина.

Ксения больше не верещала, не возмущалась, а лишь злобно поглядывала на него через зеркал.

На ресепшине частной клиники Тимофей коротко распорядился: женщину проверить на беременность. Если беременна. Повести тест ДНК на сравнение с моим. За скорость — дополнительные бонусы.

— Какой же ты гад, Поливанов! — всё-таки не выдержала Ксения.

Но их уже пригласили в кабинет УЗИ,

— Доктор, прокомментируйте мне, пожалуйста, показания, — попросил Тимофей. Глядя на монитор.

— Собственно, комментировать нечего, — отозвалась врач. — Ксения Денисовна не беременна, но имеет несколько неприятных диагнозов. Озвучить?

— Если они не связаны с беременностью, то не стоит. Но отразите всё в результатах.

— Конечно, — энергично кивнула доктор.

Больше она не комментировала. Молча написала результаты и протянула их Тимофею, сразу понимая, что заказчик именно он.

— Ну и какого хера, дорогая?! Зачем ты втирала моей жене о беременности? И не только моей жене, своему отцу тоже. Или он в курсе твоей дурацкой аферы? Неужели ты надеялась, что я не проверю такую информацию?!

— Зато нервы потрепала. — зло бросила Ксения. — кстати, твоя жёнушка вообще плевала на мои слова. Даже не поморщилась, узнав про беременность от тебя! Вот это у вас любовь!

Тимофей только зубами скрежетал. Представил, как Маше было плохо, но она же никогда не покажет своих настоящих переживаний.

— В общем так, тварюшка. ты мне надоела, — с угрозой прошипел Тимофей. — У тебя есть двадцать четыре часа, чтобы покинуть этот город и никогда сюда не возвращаться. Не успеешь — пеняй на себя! В клубе Марата всегда есть вакантные места.

Он оставил Ксению в клинике, не маленькая — сама доберётся, и вернулся на парковку. Теперь надо было решить судьбу самого Загребного. А. значит, заручиться поддержкой губернатора.

Только не видел, с какой ненавистью смотрела ему вслед женщина.

* * *

Ромка испереживался весь за эти дни. После того как отец спас их из лесного дома, рома думал, что родители помирятся. Он, конечно, понимал мать: измена — это предательство и всё такое, но теперь всё изменилось! Отец делом доказал, что горой стоит за них и никакие блонды длинноногие ему не нужны. Он хочет вернуть семью — это яснее ясного, а мать упирается!

Да Ромка сам эту стерву лядскую презирал и готов был разорвать, но теперь, когда отец порвал с Загребной, мать могла уже и простить его. Невозможно же так долго злиться! Вот Ромка на отца уже не злится. Не может.

— Как их