Бывшие. Скучала по мне? - Софья Май

шалаве. Не могла сказать, что не высыпается? Эта шалава уже успела Дамира затащить в постель. Еще немного — и она тут начнет командовать. Ты думаешь, только моим детям он перестанет деньги давать? Нет, твоя дура тоже пролетит. А вот шалаву с ее ублюдком начнет баловать, уже начал: и кроватку, и коляску, и кучу всего.

— Купил необходимое — это ожидаемо, — говорит тетя Залима. — Конечно, он будет тратить деньги на ребенка. Мы ничего не сможем с этим сделать.

— Надо сделать эту шалаву истеричкой, довести ее, и спать они должны в разных комнатах. Она просто раздвинет ноги, и мы в пролете. Но если сделать так, чтобы она утомила Дамира, чтобы жаловалась и плакала постоянно...

— И что ты мне предлагаешь? — спрашивает тетя Залима.

— Твоя дура пускай учится и проблем не создает, и плачется, что не высыпается и что эта сука требует сидеть с ублюдком. А мы с тобой должны тест на отцовство сделать. Чую, тут дело неладно будет.

— А если он покажет, что отец — Дамир?

— А чего она тогда сбежала? Такие шалавы добровольно от кормушки не уходят. Ты была тут, я на родине. Ты должна знать, почему она ушла.

— Не в курсе, — врет тетя Залима. — Зачем тебе это?

Ну, с тетей Заремой все ясно: она волнуется о денежном потоке, который идет от Дамира, и не хочет ни с кем делиться. Но что за игру ведет тетя Залима? Она прекрасно знает, почему я ушла, но никому не говорит. Каждая из них ведет свою игру, и я в той игре — очень лишняя фигура.

— Ищу разные варианты. Все равно избавимся от нее. Но не смей со своей дурой мне палки в колеса ставить. Гости скоро приедут. Главное — довести эту шалаву, чтобы она срывалась. А если ее ублюдок будет плакать часто, она сорвется быстрее.

— Я все понимаю, но трогать малыша я не стану.

— Ой, трогать... Чуть ущипнула при встрече — и все.

Я ухожу, не в силах их больше слушать. Захожу в ванную, и слезы потоком хлынули. Почему они меня так ненавидят? Почему они так обо мне говорят? Сына моего ублюдком называют, меня — шалавой, а у меня никого, кроме Дамира, не было.

Как она вообще может строить планы против маленького ребенка? Я понимаю, меня ненавидит, но щипать маленького ребенка в месть — это за пределами разумного. Ни мне, ни сыну тут просто оставаться небезопасно. Если бы у меня был телефон, можно записать их разговор, а так — просто наговоры. Они скажут, что ничего такого не было.

Решаю поговорить с бывшим и спокойно все объяснить. После концерта, устроенного утром, он, конечно, мне не поверит, но оставаться тут нельзя. Иду к Дамиру, в голове прокручиваю разговор. В первую очередь думаю о сыне, просто надо подобрать нужные слова.

Дамир плавает один. Подхожу к краю бассейна, из кармана спортивок достаю радионяню, прислушиваюсь. Вроде все тихо, но няня работает: негромкое сопение сына слышится. Закатываю штанины до колена, присаживаюсь на край и опускаю ноги в воду. Приятная прохладная вода. Воспоминание разблокировано. Я всегда хотела бассейн в доме, обожаю плавать так, чтобы мышцы сводило от усталости.

Дамир замечает меня, подплывает, руки кладет по обе стороны от моих бедер. Он не изменился. Чувствую небольшую неловкость. Всегда нравилось его тело — мощное, крепкое; капельки воды блестят на коже. Всегда мое тело реагирует на него одинаково. Ему даже касаться меня не надо, достаточно темного, тяжелого взгляда, который напоминает о каждой секунде, которую мы проводили в постели. Всегда жарко, всегда остро. Но я напоминаю себе о его предательстве.

Но сейчас нам надо поговорить.

— Неожиданно, — говорит Дамир чуть хриплым голосом. — Скучала по мне?

— Вот еще! Я поговорить с тобой хочу, и это очень важно, — отвечаю я, стараясь не смотреть на его голую грудь и задушить все эмоции, которые появляются из-за его близости.

— Ну, давай попробуем.

Дамир

Я сразу её заметил. Спать рядом с Серафимой — то еще испытание. Сидит в моих шмотках. Снять бы их с нее.

Поговорить она пришла. Сучка. Злюсь на нее, на себя. Почему на нее стоит словно дрессированный? Ненавижу ее за это. Какого хрена стоит появиться Серафиме на горизонте, и я как телок ведусь на нее.

— Ну, давай попробуем, — отвечаю Серафиме.

Но думаю я не о разговоре, а о том, как снимаю с жены свою майку после спортивок, и единственное мое желание — оказаться глубоко в ней.

— Дамир, пойми меня, пожалуйста, правильно, — начинает Серафима, а я смотрю на ее губы. Ее ротик сейчас мог быть занят чем-то более интересным, чем пустые разговоры. — Я в доме человек новый, с ребенком на руках.

— Ты моя жена, — напоминаю Серафиме, не понимая, куда она решила увести разговор и что она от меня хочет получить.

Кладу ладони на ее бедра, она вроде как не замечает этого. И что же ты хочешь, Серафима, раз даже не убираешь мои руки?

— Да, я все еще твоя жена. Можешь вернуть мне мой телефон?

Я напрягаюсь. Серафима снова придумала какой-то план. Снова собирается сбежать, в этом я просто уверен.

— Нет.

— Дамир, мне нужны вещи. Либо свози меня в магазин, либо дай мне мой телефон, я закажу. Посмотри, как я выгляжу?

Нормально она выглядит. Слишком даже аппетитно. Но лучше будет выглядеть, если совсем разденется.

— Серафима, где моя комната — ты знаешь. Бери ноутбук, планшет, что больше нравится. Пароль — твой день рождения. — Серафима удивленно выгибает бровь, услышав, какой у меня пароль. Мысленно сам себя ругаю за это, но делаю наиболее скучающий вид. — Заказывай что хочешь, карта привязана.

— Верни мой телефон, — Серафима начинает злиться, еще немного — и кричать начнет, а там и правду скажет. О том, что снова собралась сбежать. Слишком тихо она себя вела эти дни. Слишком. Не похоже это на мою жену.

— Нет.

— Ты ведешь себя как козел, — рычит Серафима. — Я не хочу покупать на твои деньги, у меня есть свои.

— А мои тебе чем не нравятся? — рычу на жену. Какие мы самостоятельные: «на свои деньги буду покупать,