Рыцарь Его Величества - Элис Карма

идёт по внутреннему двору к одному из потайных входов в замок. Встречная прислуга пугливо прячет глаза и кланяется при виде него. Медведь размышляет про себя обо всём, что ему удалось узнать о погонщиках. При одной только мысли о них ярость закипает внутри. Всё, что раньше занимало и тревожило его, отошло на второй план. Даже Её Величество, королева Ивет, и её благородное желание помочь жителям Бернтраса, которое Берн счёл очень трогательным. Рана от потери внутри зияла, как будто трагедия произошла только вчера. Берн охвачен идеей справедливой мести, и лишь она способна принести ему успокоение.

Двумя неделями ранее он условился с Дедриком о поездке в Ельим, столицу графства Рабантрас. Там, пока король и его супруга занимают внимание старика Хейдена, Берн рассчитывает встретиться со старыми знакомыми, а также посетить храм Ворона. Он верит, что ему удастся получить доказательства причастности южан к нападению на Церигард. Что будет делать в этом случае, он ещё не решил. Его душа жаждет справедливости. Око за око, кровь за кровь Медведь допускает, что, как только он возьмёт в руки меч и пойдёт против союзников Дедрика, графов юга, станет государю врагом. И он к такому готов. Ради памяти Одетты он готов лишиться всего.

Коридоры замка встречают его прохладой и запахом плесени — явление для осени не редкое, особенно в таких больших и сложных, с точки зрения архитектуры, зданиях, как это. Замок Берна в Зоденлине высок, но прост и хорошо отапливается. Здесь же с таким количеством башен и пристроек это невозможно. Ещё один минус — большие окна и витражи, от которых случаются вечные сквозняки. Даже сейчас в коридоре без окон Берн ощущает поток свежего воздуха. Поток этот приносит странный аромат, незнакомый и знакомый одновременно. Его ноты будоражат ощущения Берна, заставляют его испытывать беспричинную агрессию, волнение и беспокойство. Он не понимает, что происходит и ускоряет шаг. Медведь намерен как можно скорее разобраться с тем, что вдруг отвлекло его от важной миссии.

Удивительно, но чем выше он поднимается, тем сильнее и притягательнее становится запах. Если поначалу он ассоциировался у Берна с запахом курения горьких трав, так распространившимся в последнее время среди бет, то сейчас он стал напоминать ему тонкий аромат снегоцвета. Запах ведёт Берна к библиотеке. Ещё до того, как переступить её порог, Медведь понимает, кого там встретит и какого рода аромат ему не посчастливилось учуять. Однако осознание приходит слишком поздно. Он уже не может сопротивляться, не может отказать себе в искушении увидеть Ивет в самый прекрасный момент, который случается у омег. Момент, когда они так беззащитны, нежны и доступны, когда сама природа толкает их в объятия сильного альфы.

Берн находит Ивет забившейся в угол меж стеллажей. Растрёпанная и перепуганная она сидит на полу, подобрав ноги к груди. Её колотит, будто в лихорадке. От взмокшего тела исходит тепло и привлекающие альф феромоны. Её Величество, тяжело дыша, шепчет слова молитвы, просит Терру послать ей облегчение. Она, возможно, и понимает, что с ней, но слишком напугана, как и большинство омег в первый раз. Берн вспоминает, как это было впервые у Одетты, и охватившее его вожделение отступает. Ему становится жаль омегу. Берн не понимает, как вышло, что она оказалась одна в такой момент. Хотя, зная холодность Дедрика к жене, удивляться не приходится. Берн понимает, что сильно рискует, как понимает и то, что оставлять Ивет здесь нельзя. Среди придворных достаточно альф. Вилфрид, к примеру, даже не скрывает своего плотского интереса к супруге брата.

Берн берёт Ивет на руки и несёт её в королевские покои. Нетерпеливо озирается по сторонам, надеясь найти кого-то из служанок королевы, кого угодно, лишь бы тот смог рассказать обо всём государю. К счастью, вскоре Арне появляется в коридоре.

— Как раз тебя-то я и ждал, — с облегчением произносит Берн. — Ступай к государю и передай, что у госпожи началась течка.

— Но Ваша Светлость… — растеряно шепчет служанка. — Разве меня пустят к государю?

— Если скажешь, что я послал тебя, то пустят, — Берн рывком снимает свой обручальный браслет с головой медведя и передаёт его бете. — И поспеши.

Часть 20

Тонкие пальцы Ивет цепляются за ворот его рубашки, острые ноготки царапают шею. Ивет не в себе — она узнаёт Берна, но то пытается оттолкнуть, то ластится к нему будто кошка. У Берна от всего этого: от хаотичных, безумных касаний, от её тяжёлого дыхания, от феромонов, голова идёт кругом. Он пытается крепиться, собирает в кулак всю свою волю. Он, в отличие от оказавшейся во власти инстинктов Ивет, прекрасно отдаёт себе отчёт, чем для него может обернуться ошибка. Да и все эти ласки, на которые так щедра Ивет в эту минуту, на самом деле адресованы не ему. Медведь прекрасно знает, что не его объятий она желает. В мыслях и мечтах королевы всегда был и останется Дедрик.

И всё же украдкой касаться её нежной кожи и тонких ключиц — неземное блаженство. Сколько раз он желал сделать это, глядя на Ивет? Сколько раз пожирал её взглядом вопреки всем правилам приличия? Она так красива и так похожа на Одетту. Берн понимает разницу между ними, ведь по характеру они будто день и ночь. Но их родство заметно с первого взгляда, а потому для Берна это особенно мучительно. Он желает Ивет, потому что та похожа на погибшую супругу. Но вместе с тем ему совестно перед ними обеими.

Он понимает, что если не оборвёт всё это сейчас же, то точно лишится рассудка. Берн приносит Ивет в её покои и укладывает на широкую кровать.

— Вот так, — он ласково проводит по лицу, убирая налипшие пряди. — Подождите ещё немного, госпожа. Ваш муж скоро будет здесь.

Ивет глядит на него из-под ресниц мутным взглядом, дышит тяжело, прерывисто. Тело её извивается, нарушая незыблемую гладкость покрывала. Берну стоит огромных усилий отнять руку и быстро направиться к двери.

— Эй, Берн, — вдруг раздаётся за его спиной. И его сердце разбивается точно керамический черепок. Он секунду другую стоит замерев, не смея обернуться. Словно само время играет с ним злую шутку, будто возвращая его в прошлое, где Одетта была ещё жива и звала его в точности также.

— Да, душа моя? — дрогнувшим голосом произносит он.

— Не уходи… Пожалуйста, — просит Ивет, и Берн прикрывает глаза.

Он знает, он всё понимает, но его душа так долго страдала, что он готов поверить в иллюзию сознательно. В