Сводные. Влюбись в меня, пчелка! - Арина Алексанова

— Да, Юлиана, — шепчет он. — Я чувствую твое возбуждение. Сладенькая, мокрая. Мне не терпится погрузиться в твою тесную дырочку.

Под его умелыми пальцами я трепещу, теряя себя в нахлынувших огромной волной чувствах. Не помню, ощущала ли я себя так когда—нибудь раньше. Это чувство не сравнится ни с каким другим ощущением.

Блаженство. Восторг. Эйфория.

Я чувствую его пальцы, они ласкают меня так нежно и чувственно, что я не могу сдержаться. Стоны начинают вырываться из моего рта быстрее, чем я осознаю это. По моему телу прокатывается волна, и я откидываю голову назад, впиваясь ногтями в плечи Гордея. Я не контролирую свое тело. Оно отказывается подчиняться. У него уже есть свой хозяин.

Я знаю, что ласки Гордея навсегда оставили след на моей коже. Я не забуду эти сладостные мгновения. Мое тело будет помнить их. Будет жаждать продолжения.

Гордей снимает с меня платье и бюстгальтер. Переворачивает на спину.

Пока он надевает презерватив, я слегка ерзаю и прикрываю руками голую грудь. Взгляд Гордея темнеет, и он качает головой.

— Ты прекрасна. Не стесняйся своего тела.

Но я смущаюсь не этого, а того, как мое тело реагирует на него. Мои соски, как маленькие камешки, твердеют и болят. Пылающий взгляд Гордей проходится по ним, а затем парень, словно читая мои мысли, наклоняется и засасывает в себя каждый сосок поочередно, лаская их языком. Меня простреливает от невыносимого желания. Все тело ноет, и я хныкаю, пытаясь потереться бедрами о член парня.

— Ты готова, пчелка? Я не буду спешить, обещаю.

Гордей медленно входит в меня, и на секунду я чувствую острую боль.

Я вскрикиваю, но парень прижимается к моим губам, нежно целуя. По моим щекам катятся слезы, и Гордей слизывает их влажным языком.

— Т-ш-ш, все хорошо.

Он продолжает что-то шептать мне на ушко, его губы покрывают поцелуями мое заплаканное лицо.

— Продолжай, — прошу я.

Гордей делает медленное движение бедрами, и я с удивлением понимаю, что боли больше нет. Я интуитивно отвечаю на каждый выпад, чувствуя себя все лучше, все свободнее. Член Гордея погружается в меня до предела, растягивая эластичные мышцы. Я закрываю глаза от ощущения наполненности.

— Да—а. Еще.

Из меня вырываются какие-то фразы, но я не соображаю, что говорю. Я полностью растворяюсь в пространстве, позволяя Гордею взять полный контроль.

Его член двигается внутри меня, периодически меняя угол наклона. Он затрагивает самые яркие точки, и я вскрикиваю от остроты ощущений. Это что-то на грани фантастики.

Гордей ускоряет темп, и меня начинает колотить. Все тело дрожит, включая челюсть, которая тоже подрагивает, заставляя зубы стучать друг об друга.

Я словно подлетаю к солнцу. Обхватываю Гордея ногами, прижимаясь к нему еще ближе. Я хочу самого глубокого проникновения. Мне нужно это!

И, когда это происходит, меня пронзает выстрелом. С головы до ног. Ощущение запредельного кайфа сменяется полным расслаблением, и я замираю, пытаясь снизить частоту сердечных сокращений и прийти в себя после яркого оргазма.

Глава 19

Я крадусь к себе в комнату, как воришка. Удираю, пока Гордей спит. В доме, который мне не принадлежит, я еще больше чувствую себя чужой. Даже парень, с которым я только что переспала — не мой. Да, между нами была близость, но что она значит для нас обоих? Гордей ни слова не сказал про любовь, а я…я не знаю. Все случилось так быстро, что я даже не успела ничего понять.

Этот парень так сильно вскружил мне голову, что я завертелась в этом, новом для меня мире, как на карусели. Но аттракцион, рано или поздно, закрывается. Что буду делать я, когда Гордей наиграется со мной?

Я падаю на свою кровать и накрываю голову подушкой. Взрослые поступки требуют осознанных решений. А я так и осталась в том возрасте, когда все было так легко и просто. Когда самой сложной проблема была разбитая коленка, которую легко залечивали йодом и пластырем. Жаль, что к разбитому сердцу нельзя приложить бинт и марлю.

Я задумалась. Я всегда думала, что я мудрее, чем моя мама. Видя, как тяжело каждый раз наступать на одни и те же грабли, как сложно расставаться с теми, кого любишь, я надеялась, что не совершу таких же глупых ошибок. Я столько раз вытирала слезы на щеках своей матери, что была уверена, что любовь — это самая бесполезная вещь на земле. Она никого не делает счастливее. А если и делает, то это лишь кратковременная иллюзия, которая быстро исчезает. А после — становится лишь больнее.

Зачем я позволила Гордею соблазнить себя?

Я перевернулась на живот и сдавленно замычала в подушку. Дура, дура, дура!

Сейчас тридцатое декабря, наступают длинные выходные. Вторая часть каникул начнется после промежуточной аттестации в январе-феврале. А это значит, что ближайший месяц я буду торчать дома, постоянно натыкаясь на Гордея. Я уже не говорю про сам Новый год, который мы проведем в тесном «семейном» кругу.

От тревожных мыслей, которые к утру переросли в паранойю, я почти не спала. В семь утра я спустилась вниз выпить кофе. Мама, как обычно, уже весело хлопотала по кухне.

— Юлиана! Ты бы хоть предупредила, что уйдешь пораньше!

— Извини.

— Хорошо, что Гордей оставил отцу сообщение, что вы уже дома. А иначе ты заставила бы меня переживать! — мать с укором посмотрела на меня, а я сконфуженно опустила голову.

Когда мама заговорила про Гордея, мне померещилось, что она все знает, и липкий страх охватил меня изнутри.

Я схватилась за чашку и поднесла ее к губам.

— Ауч, горячо!

— Зачем торопишься, детка⁉ С горячими напитками надо быть осторожнее!

«С горячими парнями — тоже» — уныло подумала я про себя. Для отношений с такими надо давать заранее предупреждающую инструкцию: «Осторожно! Опасен для ментального здоровья!»

— Поможешь нарядить елку?

— Странно, что ты оставила это дело на последний день месяца.

— На предпоследний, — поправила она меня. — Но в целом ты права. В этом году я действительно забылась. Рядом с Андреем дни пролетают, как кадры в киноплёнке.

— Помогу. Это же наша традиция, — улыбнулась я.

— Вот и здорово! Я привезла с собой наши игрушки!

—