Любовь в облаках - Байлу Чэншуан

— Эта парча — всё же у Чжэньнюйлоу самая красивая. Я специально сшила для господина новую одежду. — Тётушка Сюнь сказала, что сегодня лепёшки с зелёным луком особенно вкусные. Купила мне две, я одну для вас оставила — съешьте скорее, пока тёплая! — Ай! Господин снова поранился? Позвольте, я смажу лекарством…

Каждый день — как воробей: щебечет без умолку, будто целый мир у неё в руках, и она спешила всё о нём рассказать. Так прошли две недели, а Цзи Боцзай всё ещё не удосужился навестить ту служанку наложницу в заднем дворе. Даже когда снова отправлялся на пир в ванский дворец, брал с собой только Мин И.

— Не ожидал, что даже в такой столице, как Му Син, есть дела, с которыми и ведомства правосудия не в силах справиться, — проговорил Шу Чжунлинь, разглядывая винный бокал, слегка покачивая его в пальцах. В голосе его звучало искреннее сочувствие. — Те господа из внутреннего двора… Похоже, правда умрут, не узнав за что.

— Тут и винить Чжао-сыпань не за что, — покачал головой Лян Сюань. — Столько танцовщиц уже погибли, но ни одна из них не обмолвилась даже намёком. Никакой зацепки — разве тут разберёшься? — Да и вообще… Кто же такой ловкий, — продолжал он, — что сумел убивать прямо под носом у великого управителя, да ещё и бесследно уйти?

Яд использован был редкий, тот, что встречается только во дворце. А на пиру без подозрений могли подойти вплотную только танцовщицы — значит, убийца точно среди них. Но вот беда: тех, что остались при дворце, ещё можно допросить, хоть под плетью, хоть под пыткой — ничего страшного. А вот многих уже забрали к себе в покои влиятельные вельможи — к таким и с вопросами не подступишься. Вот и получается — дело зависло, как гвоздь в стене, ни туда, ни сюда.

Мин И благопристойно сидела на коленях рядом с Цзи Боцзаем, изо всех сил стараясь придумать, как бы съесть лежащую перед ней аппетитную свиную рульку как можно элегантнее. И вдруг почувствовала на себе несколько взглядов.

Мм?

Она очнулась от размышлений, растерянно оглянулась.

— Что вы на неё уставились? — лениво обняв Мин И одной рукой, а другой поглаживая край чаши, Цзи Боцзай прикрыл глаза, голос его звучал лениво, почти насмешливо. — Вчера я по неосторожности ранил птицу, пролетавшую над садом, так она ворчала на меня целых полчаса.

— Прости, мастер Цзи, — усмехнулся Лян Сюань, — мы просто удивлены. Барышня Мин уже довольно долго при вас — кажется, дольше всех прежних.

А как же — прошло уже две недели, а он до сих пор не нашёл никого красивее. В мыслях Лян Сюань вздохнул, но вслух только заметил с лёгкой улыбкой:

— В конце концов, каждому хочется найти покой.

— Ох, барышня Мин, только не верьте ему, — вставил Янь Сяо, лениво обмахиваясь веером. — В прошлый раз он тоже так говорил… а наутро рядом с ним уже была другая.

Мин И вздрогнула, повернула к Цзи Боцзаю влажный, вопрошающий взгляд:

— Господин… вы и правда хотите сменить меня?

— Не слушай его болтовню, — нахмурился Цзи Боцзай. — Он просто мечтает, чтобы я тебя поскорее отпустил — чтобы утащить к себе в поместье.

Вспомнив об этом, Цзи Боцзай почувствовал лёгкое раздражение. Да, с этой девчонкой рядом ему и вправду было весело — но всё равно будто что-то мешало. Нечто невидимое, словно тонкая пелена между ними. А вспомнив, как в самом начале она вроде бы тянулась к Янь Сяо, он невольно подумал: а вдруг она до сих пор о нём думает?

Но едва он произнёс вслух колкое замечание, как та, не раздумывая ни на миг, покачала головой:

— Я раз уж пошла за господином, то и буду его женщиной до конца. Господин, не прогоняйте меня, ладно?

Прямо при всех, так искренне, так преданно — как будто в её глазах не существовало больше никого, кроме него одного.

Ничто не могло доставить большего удовольствия.

Цзи Боцзай смягчился, губы его тронула улыбка. Он взял серебряные палочки, отщипнул кусочек рульки и поднёс к её губам:

— Не променяю. Хоть за тысячу золотых не променяю.

Мин И засветилась улыбкой, лицо её расцвело, будто весенний цветок. Она с лёгкостью раскрыла губы и съела мясо прямо с его палочек.

Янь Сяо покачал головой, прикрывая лицо веером:

— Настоящее бедствие, а не девушка…

Остальные, глядя на Цзи Боцзая и его довольный вид, поняли намёк и по негласному согласию больше ничего не стали говорить, занявшись каждый своими служанками.

На пиру служанок наливщиц было множество. В обычный день они смотрелись вполне достойно, но рядом с Мин И сегодня все казались блеклыми. Неудивительно, что Цзи Боцзай привёл только её. Её глаза — как полумесяцы, в них пряталась янтарная глубина, а губы, алые и яркие, напоминали спелую вишню. Даже в полупрозрачной накидке из тонкой ткани с узором облаков и рассыпанных цветов она привлекала больше взглядов, чем сидящая на главном месте супруга вана.

Супруга вана Гун медленно пила вино, но не раз бросала взгляды в их сторону.

— Тяньинь не пришла? — вполголоса спросила она у служанки рядом.

Служанка тихо покачала головой:

— Слышала, как только вошла во внешний двор, так больше и не видела господина Цзи.

— Бестолковая, — недовольно бросила супруга вана, снова хмуро взглянув на Мин И. — Присматривай за господином ваном.

Служанка молча потупилась: господин ван — не тот человек, за которым она могла бы уследить.

И как назло, в этот момент господин ван уже вёл Чжао-сыпаня, обходя столы и направляясь прямо к Цзи Боцзаю.

— Знаю, ты любишь сахарное суфле на пару, — с улыбкой сказал ван Гун, указав на серебряное блюдо. — Я велел подать тебе побольше — вот, сразу две тарелки.

Цзи Боцзай кивнул:

— Благодарю ваше высочество.

— Да брось, между нами не нужны формальности, — усмехнулся тот. — Слышал, великий канцлер разрешил тебе не являться ежедневно во внутренний двор с докладами… Такая милость — редкость. Похоже, перед тобой открываются широкие горизонты, Боцзай.

— Ваше высочество меня перехваливает, — спокойно ответил Цзи Боцзай. — Великий канцлер просто понял, что я не особенно гожусь для бумажной рутины.

— Господин Цзи слишком скромен, — внезапно заговорил стоящий позади вана Гуна Чжао-сыпань. — В таком возрасте занять пост сыпаня — за целое