Любовь как чудо - Энн Вулф

– Привет, Сьюлен, – бросила Триш хрипловатым сонным голосом. – Ты всегда так рано встаешь?

Сьюлен, румяная и веселая, в розовом платьице с рукавами-фонариками, дружелюбно ей улыбнулась.

– Конечно, Триш. Если вы встанете рано, то почувствуете себя совсем другим человеком.

– Да, по тебе это хорошо заметно, – саркастически улыбнулась Триш. – Может, перестанешь мне выкать? А то я чувствую себя лет на дцать старше.

Грубоватый тон Триш смутил Сьюлен. Она густо покраснела и поспешила извиниться.

– Прости, Триш. Я совсем не хотела тебя обидеть…

– Пустяки. Ты совсем меня не обидела, – пожала плечами Триш. – Если, конечно, не считать твоего невинного флирта с моим мужем, подумала она, – просто я не очень люблю, когда ко мне обращаются на «вы».

– А я бы так хотела, – закатила голубые глазки Сьюлен, – чтобы ко мне обращались «мисс Мэлвик»… Я бы сразу почувствовала себя солидной персоной.

Триш ужасно рассмешила наивность Сьюлен, и она едва сдержалась, чтобы не засмеяться.

– Ты еще успеешь стать солидной, – ответила она девушке. – Не советую торопиться. Пит не спускался? – поинтересовалась Триш.

– Спускался, – кивнула Сьюлен, и Триш заметила, что упоминание о Пите вызвало на щеках девушки легкий румянец. – Тетя Лукреция не смогла дождаться завтрака и повела его осматривать будущий ресторан.

– Понятно. А тетя Лавиния?

– Она жуткая соня. Может проспать полдня. Иногда она даже завтракает в обед.

– О, в этом мы с ней похожи, – улыбнулась Триш. – Я тоже люблю поспать.

Сьюлен любезно предложила Триш стаканчик морковного сока, и Триш, не менее любезно поблагодарив Сьюлен, взяла стакан, наполненный оранжевой жидкостью, и принялась рассматривать портреты, висящие на стенах.

– Это потомки той самой Кэтлин О’Шей? – спросила она у Сьюлен, которая возилась с салфетками, сворачивая их в аккуратные трубочки.

– Да, – кивнула Сьюлен. – Беднягам, к сожалению, не везло. Все умирали какой-то странной смертью. Вот этот, – кивнула она на бородача с веселыми глазами, – погиб на охоте. Его загрызли собственные собаки. А эта красивая леди в алом бархатном платье покончила с собой, когда узнала, что ей изменил муж. Видишь усатого красавца со шрамом на левой щеке? Это покойный муж тети Лукреции.

– А он отчего умер?

– Увы, бедняга сошел с ума. Совсем еще молодой – ему было около сорока. В припадке безумия он бросился с крыши дома… Высота была невелика, но бедный дядя ударился виском о карниз и погиб, даже не долетев до земли…

– Ужасно… – пробормотала Триш, впечатленная жуткими историями. – А муж тети Лавинии? Он тоже здесь есть?

– Конечно. Вон тот улыбчивый юноша с ласковым взглядом.

– С ним тоже случилось что-то ужасное?

– К сожалению, да. Он оказался горьким пьяницей, имевшим к тому же больное сердце. Алкоголь доконал его…

Семейка! – подумала Триш. Что О’Шей, что Мэлвик… Они стоят друг друга, хотя и не родственники… Для книги Пита это настоящий клад. Надо будет рассказать ему. Если, конечно, меня не опередит Сьюлен…

– Ну где же они? – обеспокоенно спросила Сьюлен. Триш заметила, что девушка, заслышав шорох, вздрагивала и оборачивалась в сторону холла. Интересно, кого она ждет больше: тетю Лукрецию или Пита? – А вот и тетя Лавиния!

Триш обернулась и увидела Лавинию, которая, позевывая, спускалась по лестнице. На ней был бледно-лиловый пеньюар, открывавший морщинистую грудь. Тросточки в руках тети не было, и Триш поняла, что тетя в ней не нуждается. Господи, до чего же странные у нее родственники! Все с какими-то причудами. Неудивительно, что она сама такая странная…

– Доброе утро, тетя Лавиния, – поздоровалась Триш.

– Скорее, добрый день, – мягко поправила ее Сьюлен.

– Лично для меня утро начинается тогда, когда я проснулась, – огрызнулась Триш. – Думаю, тетя Лавиния, которая тоже любит поспать, меня поймет.

– Конечно, дорогая! – обрадованно согласилась Лавиния. – Наконец-то я нашла родственную душу. Лукреция и Сьюлен встают ни свет ни заря. И только я во всем этом огромном доме сплю, сколько мне заблагорассудится…

– Едва ли это полезно для вашего здоровья… – мягко укорила тетю Сьюлен и тут же вздрогнула, заслышав голоса. – Это тетя и Пит! – воскликнула она. Ее щеки вновь предательски заалели.

Теперь уже Триш не сомневалась, что белокурый ангел за один вечер успел по уши втрескаться в ее мужа.

Это были действительно Пит и Лукреция. Триш заметила, что на Пите благотворно сказалась утренняя прогулка. Он как будто светился изнутри, а его обычно бледные щеки покрывал румянец, почти такой же, как у вечно краснеющей Сьюлен.

Триш почувствовала досаду. Неужели это все из-за хорошенькой Сьюлен? Раньше он не поднимался в такую рань. Спал столько, сколько ему хотелось. Тем более Пит часто работал ночами, объясняя это тем, что ночью к нему приходит муза. Триш его понимала, ей и самой было приятней писать статьи ночью. Чашка дымящегося кофе, тусклый свет лампочки и синяя мгла за окном – все это создавало воистину творческую атмосферу.

– Привет, Триш, – улыбнулся Пит, увидев жену. – А я сегодня – ранняя пташка. Наши тетушки развели здесь бурную деятельность. Думаю, такими темпами они смогут открыть ресторан и гостиницу уже через пару месяцев.

– Это здорово, – кисло улыбнулась Триш. На самом деле никакой радости она не чувствовала. Проведя чудовищную ночь в одинокой постели, она наказала только саму себя. И это вызывало в ней еще большее раздражение.

За завтраком Пит снова ел, как голодный зверь. Он накинулся на фруктовый хлеб «брам брак» так, словно это было самое вкусное блюдо в мире. Триш не понимала, откуда у умеренного в еде Пита такой волчий аппетит. И опять эти взгляды в сторону Сьюлен, которые доводили Триш до исступления!

– Может быть, ты хочешь как следует осмотреть замок? – спросила Сьюлен, подкладывая Питу в тарелку очередной лакомый кусочек. – Ты и Триш… – поправилась она, заливаясь дурацким румянцем, который Триш уже тихо ненавидела.

– С удовольствием, – кивнул Пит. – Мне это просто необходимо для творчества. Надеюсь, я проникнусь атмосферой средневекового замка и начну писать как одержимый, выдавая по тридцать страниц в день!

Ну конечно, с такой-то музой, усмехнулась про себя Триш.

– А ты, Триш? – поинтересовалась Сьюлен.

Триш чувствовала, что это предложение – не более чем дань приличиям. На этой прогулке она станет третьей лишней.

– Спасибо, пока нет. Я люблю самостоятельно знакомиться с новыми местами. И начну, пожалуй, с города, – выдавила улыбку Триш.

– Жаль, – притворно вздохнула Сьюлен. – Я могла бы рассказать много интересного.

– У тебя будет возможность блеснуть талантом рассказчицы перед Питом, – не удержавшись, съязвила Триш.