Последний в списке - Эми Доуз

— Чем она занималась до того, как стала няней? — продолжает Кейт, как всегда, без остановки.

Я прижимаю палец к губам.

— Ты не могла бы говорить потише?

— Почему? — Кейт моргает в ответ.

— Потому что она живет в гостевом доме, и я не хочу, чтобы она подумала, что мы говорим о ней у нее за спиной.

Кейт переводит взгляд на крошечный белый домик, приютившийся на склоне холма у ручья.

— Она сейчас там?

— Думаю, да.

— Почему она не здесь, с нами?

— Она дневная няня, а не ночная. Не хочу, чтобы она думала, что ей нужно работать.

— Но она взрослая. Наверняка ей нравится алкоголь и взрослые разговоры? — Кейт замолкает, глядя на меня так, будто я совершил какой-то непростительный грех.

— Это выглядело бы непрофессионально, — возражаю я.

— Боже правый, мужчины хуже всех, — огрызается Кейт, пихает бутылку пива в грудь Майлза и уносится в сторону гостевого дома, ребенок по-прежнему крепко прижат к ее груди.

Я поворачиваюсь к Майлзу.

— Что делает твоя жена?

Майлз бросает мне полуулыбку.

— Если бы мне пришлось гадать, я бы сказал, что она собирается завести нового друга.

— Она точно заводит нового друга, — подтверждает Дин, кладя руку мне на плечо.

— Мы можем ее остановить? — спрашиваю я, шокировано наблюдая, как Кейт несется к дому Кассандры. Я действительно не хочу, чтобы Кассандра была здесь сейчас. Я стараюсь держаться от нее подальше, а не поближе.

Дин тяжело вздыхает.

— Кейт была одной из моих самых близких подруг на протяжении многих лет, и ответ всегда был отрицательным.

Я щипаю себя за переносицу.

— Я так рад, что вы приехали.

— Я тоже! — Линси улыбается, явно не уловив моего сарказма.

Кози

С террасы Флетчобители в открытые окна моего крошечного домика доносится музыка. Макс сказал, что сегодня вечером у него будет компания, и, конечно, я не приняла близко к сердцу, когда он сказал, что мне не нужно к ним присоединяться. Я всего лишь няня. А не подруга. И, честно говоря, это мой выходной. Мне нужно расслабиться, откинуться на спинку кресла и «делать меньше».

И все же я ловлю себя на том, что смотрю в окно со своей кровати и наслаждаюсь видом ламп, отбрасывающих свет на большой член Макса… Я имею в виду террасу! Господи.

Похоже, у него там собралась небольшая компания друзей. Большинство моих друзей переехали из Боулдера. Мне повезло, что Дакота все еще рядом, потому что я потеряла связь почти со всеми остальными. И оборвала контакты со всеми, с кем познакомилась в Денвере. Чем больше пространства я получу от той жизни, тем лучше.

Солнце только начинает садиться, когда несколько девочек, на вид ровесниц Эверли, плещутся вместе с ней в воде. Аромат жареного мяса проникает в мой коттедж, заставляя мой желудок урчать.

Фу, это глупо.

Почему я хочу быть там? Потому что считаю Макса чертовски красивым и не могла перестать замечать, как он пялился на мои ноги в машине, когда мы возвращались с веревочного парка? Потому что мне нравилось, как он улыбался Эверли, а не в камеру, каждый раз, когда я их фотографировала? Потому что его вид в костюме — греховно сексуален, а в джинсах и серой футболке со следами пота от страховочных ремней — это то, из чего сделаны эротические мечты?

Тьфу. Нет. Я отвратительна.

Достаю свой телефон.

Я: Мы должны выбраться куда-нибудь в следующие выходные.

Дакота: Ущипните меня. Что происходит?

Я: Я не могу допустить, чтобы у миллионера-трудоголика была более насыщенная жизнь, чем у меня.

Дакота: А чем конкретно занимается Задди?

Я: Устраивает вечеринку у бассейна.

Дакота: И тебя не пригласили?

Я: Не совсем... то есть, вроде как? Но я поняла, что он не хочет, чтобы я приходила.

Дакота: Почему ты так решила?

Я: Потому что я няня, и это было приглашение из вежливости. Ненавижу то, что я здесь сейчас. Я выгляжу жалко. Давай нарядимся и пойдем куда-нибудь в следующие выходные. Пусть это выглядит так, будто у меня есть жизнь.

Дакота: Твое желание для меня закон.

Я: Мне нужно найти парня, который отвлечет меня от Задди.

Дакота: Я знала, что его работа на дому на этой неделе приведет к катастрофе.

Я: Ты даже не представляешь. Я расскажу тебе все за выпивкой.

Дакота: Не могу дождаться. Я посмотрю, что происходит в городе. Оставайся на связи.

Стук в дверь заставляет меня подпрыгнуть на кровати с широко раскрытыми глазами. Я спускаюсь с мансарды и вижу гриву рыжих волос у моей двери.

— О, боже, — нервно бормочу я, спуская свою огромную задницу по гигантской лестнице, чтобы посмотреть, кто стучит в мою дверь. Если бы мне пришлось гадать, взрослые хотят напиться и надеются заплатить кому-нибудь трезвому, чтобы он присмотрел за детьми. Ненавижу быть взрослой няней. Это вдруг кажется очень жалким.

Нехотя я открываю дверь, и моя челюсть отвисает от удивления при виде человека, стоящего на пороге.

— Мерседес Ли Лавлеттер? — Я смотрю на ребенка, прижатого к ее груди, и мой мозг не может обработать то, что передо мной стоит моя любимая писательница эротических романов... с ребенком на руках.

Ее губы расплываются в ошеломляющей улыбке.

— Боже мой, ты читаешь мои книги?

— Я... я... — Мой голос застревает в горле. — Читаю. И подписана на тебя в Instagram. Так что... да... клянусь, я не сталкер.

— Я люблю сталкеров! — Она смеется и делает шаг внутрь. — Не возражаешь, если я войду?

— Конечно. — Я стою в стороне и наблюдаю, как Мерседес расхаживает по моему крошечному домику, чувствуя, что нахожусь в лихорадочном сне, потому что не может быть, чтобы женщина, чьи книги я читала последние полгода, находилась сейчас в моем жилище.

— Типичный Макс... даже крошечный домик не может выглядеть просто. — Она проходит в ванную. — Боже мой, даже в ванной так сексуально! — Она возвращается и гладит своего ребенка по спине. — Милая квартирка.

— Да, очень милая, — выдыхаю я, чувствуя, что во рту пересохло. — Спальня находится вверх по той лестнице.

— Круто. — Она задумчиво кивает. — Как тебя зовут?

— Кози, — быстро отвечаю я.

— Как тепло и уютно? — спрашивает Мерседес.

Я киваю и улыбаюсь как идиотка.

— Обязательно напишу это очаровательное