Зверь - Ника Горская

Обычная белая футболка сейчас почему-то воспринимается символично.

Как флаг, означающий капитуляцию.

Незаметно выдохнув, протягиваю руку и забираю предложенную вещь.

Натягиваю на себя футболку, которая ещё хранит тепло моего мужа.

Становится в разы лучше.

— Спасибо. — произношу едва слышно.

Следующие несколько минут сидим молча. Оба смотрим на горизонт, где море встречается с небом, сливаясь в единое целое.

— Я родился в Греции. — нарушает тишину Айдар.

Резко перевожу на него удивлённый взгляд.

Хотя чего удивляться? Я о нём много не знаю. Точнее почти ничего.

— Я не знал своих родителей.

Слушаю его почти не дыша, боясь ненароком спугнуть внезапный момент откровения.

Мне так хочется узнать о нём чуточку больше…

— Меня воспитала, по сути, чужая женщина, — продолжает Шакуров. — Ей было за сорок, когда она забрала меня из детского дома.

Я не раз задавалась вопросом почему рядом с ним нет никого из родственников, но даже предположить не могла что всё настолько печально.

— Мария Георгиу стала матерью для годовалого мальчика.

Мне странно это осознавать, но в его голосе нет положенным моменту тоски или грусти. Он говорит так будто озвучивает о себе абсолютно обычные факты.

— Конечно позже её ждал сюрприз, когда в подростковом возрасте во мне стали проявляться первые признаки двуликого. — усмехнувшись говорит он.

Так хочется задать вопросы, но я подавляю в себе это желание.

— Мария — человек. — дополняет, повернув голову в мою сторону.

Не выдерживая его прямого взгляда, опускаю глаза ниже, к шее, и тихо говорю:

— Ясно.

Ему скорее всего кажется, что мне не интересно. Пусть так и думает. Знал бы он, чего мне стоит это показное равнодушие.

Мысль резко обрывается, когда взгляд натыкается на мощную ювелирную цепь с крупным кулоном, которой прежде не было.

С виду цепь массивная, тяжёлая, притягивает к себе внимание. Кулон выполнен в виде какого-то замысловатого символа, который раньше я никогда не видела.

— Что это? — вопрос вырывается раньше, чем я успеваю взять под контроль своё любопытство.

Сердце с грохотом врезается в рёбра, когда я ловлю выражение лица Айдара.

— Ничего. — отрезает грубо.

Резко отворачивается, а через мгновение и вовсе встаёт с места.

— Идёшь? — спрашивает без особого интереса.

Как ни пытаюсь отвести взгляд от его фактурного торса, у меня ничего не выходит. Глаза сами собой возвращаются снова, оглаживая каждую проступающую под смуглой кожей мышцу.

— Нет, ещё побуду.

Айдар больше ничего не сказав уходит в дом, а я ещё около получаса занимаюсь самобичеванием.

Ну вот почему у нас с ним не получается просто поговорить? Как это делают обычные люди.

Какого чёрта мне нужно было спрашивать про эту цепь?

Что в ней такого что он так отреагировал?

Подарила одна из его девушек?

Точно нет. В этом случает вряд ли Шакурова заботило бы моё мнение по данному поводу.

Тогда что?

Вернувшись в дом, иду в свою комнату и принимаю душ. К тому моменту как я заканчиваю и выхожу из ванной, просыпается Матвей.

Умываю его, одеваю и вместе с ним иду в кухню.

Испытываю некоторое волнение, но с Айдаром не пересекаюсь. Что удивительно — почти до самого вечера.

В какой-то момент даже стало казаться что он меня избегает, потому что спокойно проводил время с Матвеем и Делией, но стоило мне выйти к ним как у Шакурова нашлись дела поважнее.

Я не хочу разбираться в его поведении, в мотивах что им движут, поэтому убеждаю себя, что всё ок.

За ужином мы почти не разговариваем. Наверное, вовсе молчали, если бы не весёлая болтовня сына, в которую он увлекает и нас.

После ужина Айдар куда-то уезжает, не обмолвившись и словом о своих планах.

Я снова ничего не спрашиваю. Это уже вошло в привычку, и, наверное, стало нормой для нас.

Ухожу в спальню, ощущая странную усталость, как будто кто-то выкачал из меня всю энергию.

Купаю сына и уложив в свою кровать, долго читаю ему сказки. Потому что, взбудораженный играми со своим отцом, засыпать малыш категорически отказывается.

Сказки сменяются песнями, и Матвей начинает крутиться, ища удобное положение, как делает всегда перед тем, как уснуть.

Откидываюсь на подушку, придвигаю к себе сына, и, продолжая его обнимать, незаметно для себя проваливаюсь в глубокий, спокойный сон, не зная, что уже завтра моя жизнь сделает очередной виток, который кардинально изменит направление не только моего будущего…

Глава 19

Лера

Просыпаюсь настолько резко, будто меня что-то или кто-то разбудил.

Распахиваю глаза в полной темноте и в панике пытаюсь понять, где нахожусь.

Трясущейся рукой нащупываю лежащего рядом Матвея и только после этого выдыхаю.

В голове пустота, полная дезориентация.

Сердце в груди колотится с такой силой, что кажется, будто оно вот-вот разорвётся. Холодный пот покрывает тело, руки дрожат.

Во рту пересохло, я судорожно пытаюсь вдохнуть. Непонятный, иррациональный испуг сковывает тело, парализует волю.

Я лежу неподвижно, прислушиваюсь к каждому шороху в ночной тишине.

Что это вообще было?

Что меня так напугало?

Ничего не понимаю, но чувство тревоги не отпускает, сдавливая горло и не давая дышать.

Лежу так несколько долгих минут, пока не успокаиваюсь достаточно для того, чтобы встать с кровати.

Аккуратно ступаю к двери, но замираю, вспомнив про радионяню. Включаю её и прихватив с собой динамик, спускаюсь на первый этаж.

Время два часа ночи.

В доме горит приглушенный свет.

Стараюсь идти, не создавая лишнего шума.

Вхожу в кухню, оставляю радионяню на столе и достаю из холодильника бутылочку воды. Отвинчиваю крышку и жадно пью.

Пытаюсь вспомнить снилось ли мне что-то, но не получается.

Становится страшно, когда память подкидывает воспоминание двухлетней давности. Как я точно так же проснулась среди ночи. А утром узнала, что потеряла родного человека…

— Нет-нет-нет. — качаю головой, будто физически пытаюсь закрепить собственную убеждённость. — Это никак не связано.

В голову навязчиво лезут мысли об Айдаре.

Дома ли он?

Надеюсь, что да, потому что проверять это среди ночи было бы как минимум странно.

Опираюсь бёдрами на кухонный «островок», допиваю воду и отставив пустую бутылку, закрываю лицо руками.

Мне было так хорошо здесь.

До его приезда…

Присутствие Айдара снова разбередило едва затянувшиеся душевные раны.

Пройдёт ли это когда-нибудь?

Смогу ли я ничего не чувствовать рядом с ним?

Или это бессмысленные надежды и исцеление возможно только после реального расставания?

— Лера?

Вздрагиваю и резко оборачиваюсь на звук его голоса.

Смотрю на входящего в кухню Айдара и по внешнему виду понимаю, что он только что вернулся. Откуда-то.