Медь на моей коже - Клара Рутт

— Они не сбавляют пыла даже в отсутствие своей владычицы. Мы думаем, что есть еще диверсии.

Я выгнулась и зарычала, вырываясь. Карнак захохотал:

— Вьется, как змея! Смотрите-ка! Видно, и правда яд поработил тебя, Сейра Вельгарн. — Он замолчал и потер подбородок, я замерла в ожидании, и наконец он протянул: — А это ведь и впрямь шанс уладить ваши войны. Вот что я повелеваю: будешь моей наложницей. Хрустальные Земли поделят Элион Молчаливый и Даркхан Железный Клык. Это будет проще, чем разбираться в ваших интригах.

Я почувствовала, как напрягся Даркхан за моей спиной, его кулаки на моих запястьях сжались. Спокойно, Железный Клык, это провокация. Он ничего мне не сделает — даже несмотря на свой сумасбродный нрав.

Даркхан отпустил оковы, снял повязку с моих губ и отошел, не смея перечить Владыке. Мне следовало повиноваться тоже.

Холодок пробежал по коже, хрусталики в волосах задрожали вопреки моей уверенности в блефе Карнака: что, если я дойду до него, и на этом все закончится? И что, если Даркхан вздумает меня вернуть? Ему придется собирать войско! И, значит, сейчас на моих плечах — исход квартального собрания Талгаара, моя судьба и, вероятно, жизни медных копейцев.

— Вам незачем держать меня в наложницах, владыка, — сказала я твердо, расправляя плечи, и даже позволила себе осмотреться: позади в полупоклоне согнулся Даркхан, по левую руку от Карнака застыл Элион. Зеркала в зале начали мерцать. Свечи от моих слов потухли. — Разве вам приятно будет видеть, как мой хрусталик будет разбиваться при каждой встрече с подданными?

Звенящую тишину разрезал злобный хохот Карнака:

— Остроумно, Сейра Вельгарн, но против лжецов у меня есть и свои приемы. Ты мне нужна не как защитница, уж поверь.

Я спиной почувствовала жар Даркхана, но едва заметным движением плеча дала ему знак держаться. А сама выдохнула:

— Тогда наверняка вы хотите узнать обо мне всю правду, владыка.

Я встретилась глазами с Элионом и нашла в них непонимание: он словно спрашивал, действительно ли я хочу открыться? И, поджав губы, я едва заметно кивнула.

Он вышел чуть вперед, опасливо поглядывая поверх меня — боялся реакции Даркхана? Но и он приблизился. Я даже слышала его тяжелое дыхание, но не об этом следовало думать: зеркала должны показать истину. Даже если она будет мучительно болезненной.

Зеркало на щеке Элиона отразило блеск моего хрусталика, и темный зал озарился светом вспыхнувших зеркал. Только на миг я засомневалась в правильности своего решения — мимолетная слабость перед последним шагом, который определит все. Но я готова была скинуть последнюю маску, чтобы предотвратить любые необдуманные действия в дальнейшем — что свои, что Даркхана, что Карнака. Элиону это не грозило: он хранил баланс Талгаара, вымерял каждый свой ход до сантиметра и никогда не поддавался эмоциям.

Дыхание замерло, а потом что-то дернулось в груди, когда я увидела ночной Искар — на первый взгляд, спокойный, будто спящий, но чем дольше всматривалась, тем яснее видела клубящийся дым кузен. Как тогда, в ночь нашей встречи с Даркханом.

И как тогда, сейчас мою шею сдавило невидимыми тисками, дыхание сжалось, и холод пронзил мое тело. По коже побежали черные прожилки, как вены на белой коже. Во рту встал приторный сладкий вкус, а зеркала показали тени: в тростнике, на берегу, перед моими ногами.

— Твои… шпионы, Элион? — схватившись за горло, прошипела я и, не в силах держаться на ногах, осела на пол. — Почему зеркала не показывают их лиц?

— Потому что это твои страхи, владычица.

— Тогда что… сейчас со мной?

Хрусталик по-прежнему был направлен в зеркало на щеке Элиона: зеркала не лгали. Они просто… не показывали всей правды.

— И что я должен с этим делать, позвольте спросить⁈ — прогромыхал Карнак. — Вы плетете свои интриги искуснее змей, и, заметьте, никто из вас не умер!

— Но вас надо оградить от яда, владыка! — воскликнул Даркхан и, уже не заботясь о том, что скажут, накрыл меня собой.

Сейчас я не ощутила его огня. Зеркала Теневой башни словно втягивали мои силы, их холод пронизывал мое тело, сплетаясь с нитями яда под кожей. Но если такую истину показали зеркала Элиона, значит, жар Даркхана так и не смог прижечь эту сковывающую тьму?

— Это все аура! — вдруг воскликнул Элион и взмахом длинного рукава стер изображения с зеркальных поверхностей. — Ко мне приходили змеи с дарами, их аура очень ядовита. Я все обработал, но хрусталь… боюсь, что Сейра Вельгарн ослабла в темнице Медного Короля, и потому особенно восприимчива.

— Что-о⁈ — взревел Карнак, вскакивая и срывая с себя перстни. — Ты и меня хотел отравить⁈

— О, нет, повелитель, я все почистил…

— Увести ее! Заковать! Бросить к Улдрошу! Чтобы из-за твоей ауры мы погубили Талгаар⁈

Он громыхал, Элион жестом показал убираться. Даркхан свел мне локти за спиной, но ему буквально пришлось меня волочить по полу: я оставила все силы в теневом зале. Но за дверью он тряс меня за плечи и повторял:

— Очнись, Сейра! Что с тобой? Что это было?

— Тише, Даркхан, — я скользнула ослабшей ладонью по его руке. — Это был ответ, и теперь ты знаешь правду… во мне по-прежнему яд, и никакой медный огонь его не разрушит, потому что…

— Тебя заразила любовь, — закончил за меня Железный Клык. — Я помню, что ты сказала в нашу первую встречу.

— Зелье из Поющих Топей… оно поможет.

Я вдохнула, поймала растерянный взгляд Даркхана, и наступила темнота.

Глава 17

Он пришел. Невзирая на запреты и вражду, невзирая на стражу, которую выставила Лисандра, и даже на Айлу, которая лично дежурила возле моих покоев. Он обошел их всех, пробрался тайными ходами и… принес мне зелье.

— Что ты заплатил за него? — прошептала я, боясь коснуться зеленого пузырька. За время, что мы не виделись, казалось, я совсем растаяла. А подданные наверняка уже готовили церемонию коронации Лисандры. Снова.

— Неважно, владычица.

Он горько сглотнул, сводя брови. Я постаралась улыбнуться, но все мышцы лица сковал яд, хрусталик покрылся темной пленкой. Но я видела его: видела правду без своего дара. На крыше моих покоев ночной ветер трепал его косу, холодный свет луны блестел на его коже.

— Скажи… мне.

Я прохрипела, Даркхан опустился на колени возле кровати и сжал мою упавшую ладонь — так крепко, что хрустальные нити в моих волосах зазвенели. Затем зажмурился и, коснувшись лбом моих пальцев, прошептал:

— Я освободил рабынь… — Он сглотнул и поджал губы. Мое дыхание застряло где-то у горла на