Не про Любовь! - Нора Ольвич

Но тщетно, наверное, я слишком много открыла заслонку. Навязчивая прохлада пробирала до костей, не желала отпускать. Поёжилась, и, сглотнув образовавшийся в горле ком, устало вздохнула.

Открыла глаза.

Ида не спала. Во мраке, поджав ноги в излюбленной позе лотоса, она безмолвно сидела на лавке. Её взгляд был устремлён в никуда, на застывшем лице читалось отчаянное напряжение. Тёмные волосы собраны в строгую причёску. В глазах плещется буря, отражающая ночной шторм.

От всего этого страх во мне, холодный и пронзительный, пробирается осторожной поступью. Взгляд опять замирает на полностью одетой в одежду этого времени сестре.

- Ты не спишь?

- Ш-ш. Шторм нанёс непоправимые убытки рыбацкому посёлку. В море унесло несколько баркасов. Ночью у нас был гость, он старался войти в дом. Его ищут на берегу, сгинул он в пучине морской. Вина на нём большая за гибель друга. Кричал он об этом.

Наши взгляды встретились, и всё повторилось вновь:

- Нам нужно уходить. Собирайся. Я высушила и разгладила тёплыми камнями одежду.

- Давно не спишь?

- Давно. По дороге расскажу. Это место – оно будто временной раскол. На тонком уровне всё движется и постоянно меняется в нём. Оно просто вопит об опасности для нас. Жители посёлка вообразили для себя что-то безумное. Все эти легенды не доведут их до хорошего.

И я уже точно не лежала. Стоя на затёкших ногах, конкретно на своём теле ощущала все прелести сна на жёсткой, деревянной поверхности. Ощущала себя побитой и пожёванной до того самого момента, пока не проникла в местную туалетную комнату.

Кувшин с прохладной водой и платок, который заменил мне губку, — они привели меня в чувства. Умытое лицо, прополосканные зубы на раз двадцать и протёртое во всех деликатных местах конец закоченевшее тело…

- Как же холодно. Что дальше?

А дальше были чулки, и грубые из овечьей шерсти носки. Ботинки большого размера с чужой ноги. Их скукоженная, задубевшая кожа, после морской воды, принявшая приплюснутую форму возле очага. Подвязки. Блуза широкая и безразмерная, практически до пола, и нижние юбки сверху. Одевалась по принципу капусты – «чем больше, тем лучше». С лифчиком и трусиками решила не расставаться. Ида отслеживала все мои действия. Её брови, сведённые на переносице, не размыкалась. Верхнее, безразмерное платье в стиле бохо — шик из двадцать первого века, село как надо в завершение образа. Стиль этакой селянки в натуральных коричневых тонах с шитьём на нижние юбки по подолу. На мой взгляд всё совпало более или менее неплохо, вот только ботинки чужие и носки толстые на ногах тисками их сжали.

Я с удивлением смотрела на два куска ткани – палантины из тёмного шёлка, и витые шнуры из верёвок. Они были изготовлены из множества переплетённых в косы кусочков кожи, верёвок, пластмассовых бусин и шнурков от кроссовок.

- Пояса. Без них никак. На талии нам придётся крепить палантины, учитывая моду Шотландии. Пришлось платье нарядное лишить юбки-панье и шнуровку с него вытянуть, а ещё бурдюк порезать и любимый брелок с ключами от съёмной квартиры разобрать. Зато я поняла, как в бурдюк попало всё содержимое, что мы нашли вчера. Он был склеен в одном месте. Какой-то вид обувного клея. Весьма надёжного. По этому шву я вскрыла его.

- Что же ты меня не разбудила? Я бы помогла.

- Это слишком большая роскошь. Нам нужен будет человек в здравом уме, он просто обязан быть полон сил. Пока не найдём достойное жильё, спать будем по очереди. Прибери волосы, возьми вот три шпильки. Больше нет. Резинка чёрная. В косметичке на дне лежала. Умудрись сделать что-то. Волосы коротковатые у тебя, но это не должно сильно бросаться в глаза.

В моей руке оказалась маленькая пластиковая расчёска и пудреница. Открыв её, поднеся к глазам зеркальце величиной с пол-ладони, увидела незнакомку, похожую на ту, от которой я впервые «зачерпнула» сладкой на вкус и очень притягательной жизненной энергии.

Затянула волосы в хвост на затылке, вокруг резинки обвязала кусочком тёмной ткани, а после вокруг свила гульку и шпильками закрепила её.

- Чепец оденешь. На манер шляпки завязки не станешь связывать под подбородком.

- Голова должна быть покрыта?

Ида пожала плечами.

- Покрыта вроде только у замужних, но это в Шотландии. В дорогу же леди всегда отправляется в шляпке – это правило. Знаю, что у вдов с мысиком впереди чепцы. Остального не помню.

Завтракали на ходу. Старательно прибирали за собой, сжигая в огне, всё, что могло выдать наше чуждое для этого времени происхождение.

Бурдюк принял вид сумки. Он на удивление хорошо гармонировал со всем нашим обликом.

- Откромсала всё ненужное от него. Деревяшки, привязанные к нему, забросила в огонь. Пеньку всю вытащила, она пошла на пояса. Старую юбку холщовую порезала на толстые куски ткани и вставили в прорези в бока. Жаль иголки и ниток нет. Связала противоположные концы. Вот они на дне лежат, получились ручки. Так, пока сойдёт. С виду просто баул.

На дно которого легли прежде всего кроссовки. Две пары, их нужно было уничтожить, конечно. Сжечь. Но не в этом доме и, разумеется, лесу.

- Остатки платья из шёлка, что с ними делать?

- Забираем. А вот юбку в клетку оставим, спрячем в доме. Это явно цвета какого-то клана. Мы не принадлежим к нему, и надевать это опасно. Смотри, какой зелёный цвет благородный. Такую краску дорого производить в этом времени. А если мы врагов этого клана встретим? И брошь нужна с гербом, если одеваешь такие вещи. Ну их…

- Кто стучал в дом ночью?

- Рыбак пьяный в бреду с ума сходил. Местные, они подсчитывают потери сейчас. Шторм всю ночь бушевал. Собирают сведенья, придумывая им колдовские оправдания, они мечтают нас покарать; придут сюда скоро.

- Бред. Что мы сделали этим людям?

- Им виднее. Собиратели легенд. Мы в Шотландии, как я поняла. Речь у рыбака, который ночью отирался возле дома была смесью местного наречия с английскими словами.

- Как будем выбираться?

- Вдоль оврага. В самом узком месте ручья перейдём его по камням. А дальше в противоположную сторону от моря.

- Уверена?

- Да. Выйдем на широкую укатанную дилижансами дорогу. Там и станция недалеко. Возьми вот это.

- Что здесь?