Только поцелуй - Сибилла Вилан

— А что-нибудь изменится, если ты узнаешь о нем больше? — Саманта стащила с тарелки Стефани аппетитную клубнику и помахала вилкой перед ее лицом. — В этом я могла бы тебе помочь.

— Что ты имеешь в виду? Подруга положила клубнику в рот и неразборчиво произнесла:

— Мэрион рассказала мне всю его подноготную. Так что эту ягодку я заслужила.

Стефани хотела бы притвориться равнодушной, но не могла. Только не после воскресного дня. Только не после того поцелуя. Она подалась вперед.

— Давай выкладывай.

— Он родился в Мемфисе и прожил там всю свою жизнь. Разведен. Прожил с женой пять лет. Звали ее Памелой, и была она той еще штучкой. Ее страшно бесила его работа — ей бы больше понравилось, если бы он был светским репортером, а не полицейским, — и она устраивала ему скандалы по любому поводу. После развода она подхватила какого-то владельца компании, производящей поп-корн, из Клинтона…

Стефани нетерпеливо помахала рукой.

— Продолжай…

— Детей у них, кажется, не было, но, судя по словам Мэрион, он их очень любит. Он крестный отец Кортни и всегда дарит ей потрясающие подарки ко дню рождения и к Рождеству. Когда они с Фрэнком жили в Мемфисе, Мартин в свободное время работал с малолетними преступниками.

— А почему он уехал из Мемфиса?

Саманта выжала остатки соуса из пластикового контейнера в свой салат и только после этого ответила:

— В него стрелял какой-то бандит. Подлечившись, он решил, что с него достаточно, уволился и приехал сюда.

В него стреляли! Стефани была ошеломлена. Боже, неудивительно, что он хочет покоя и тишины. Кто на его месте не хотел бы?

— Привет, слушатель, вы в эфире. Ваш вопрос?

— Дело в моем парне. Он… э-э-э… настаивает, вы понимаете, о чем я? Он… видите ли… хочет, чтобы я… занималась с ним всякими глупостями. Я не знаю… что делать, потому что не хочу становиться мамой.

Стефани придвинулась к микрофону. Наконец-то вопрос, ответить на который ей по силам. Утренняя передача давалась нелегко. Тема — контроль над рождаемостью — как обычно была тут же забыта. Ей пришлось отвечать на самые разнообразные вопросы — от так взволновавшего ее мать привязывания друг друга к кровати до средств повышения потенции — всего с несколькими передышками на короткие рекламные вставки.

Они с Самантой ввели в обычай присуждать воображаемый приз победителю дня. Критерии отбора были самые разные, но, как правило, награда присуждалась самому «испорченному» слушателю. Так вот, сегодня трудностей с выбором победителя не было. Им, безусловно, был тот парень с коровой… О да, у него были явные сексуальные расстройства.

— Сколько вам лет?

— Пятнадцать, и я… я живу не в Стонвилле. В… другом месте.

— Это хорошо, что вы думаете о последствиях занятий сексом в столь юном возрасте. Быть родителями — дело довольно трудное, особенно для тех, кто к этому не готов.

— Да-да, я знаю. Но… — Голос задрожал и замер.

Стефани хотелось по проводам дотянуться до бедной девчонки и обнять ее.

— Вы, наверное, боитесь его потерять, да?

— Он сказал, что если я не дам ему то, чего он хочет, то на свете есть сотни девочек, которые сделают это с радостью, понимаете? Да, я действительно боюсь потерять моего парня… У меня никого больше нет.

— Вы живете с мамой и папой? Голос зазвучал немного обиженно.

— Ну да. С мамой… и отчимом.

— А с вашим парнем вы не могли бы поговорить об этом?

— О! Конечно! Я так и думала, что этим кончится…

Стефани почувствовала, как у нее защипало в глазах. Этот ребенок оказался один на один с серьезной проблемой.

— Ну а если бы вы пошли ему навстречу и сделали так, как он хочет? Это гарантировало бы, что он останется с вами?

Последовало молчание.

— Я… я не знаю. Я об этом не думала.

— Так давайте подумаем сейчас. Вы могли бы заниматься с ним сексом, однако это не означало бы, что он будет всегда рядом, верно?

Ответа долго не было, но в конце концов он все же пришел.

— Да. Он может слинять в любой момент.

— Именно.

— Значит… выходит, что, сдавшись, я не получу того, чего хочу сама. Выиграет только он.

Стефани втянула в себя воздух, а потом медленно, неслышно выдохнула.

— Правильно. Он получит все, а вы в результате можете подцепить какую-нибудь болезнь или забеременеть. Вы ведь с самого начала сказали мне, что не хотите быть мамой. А занимаясь сексом, нужно всерьез учитывать такую возможность. Это очень хорошо, что вы задумались об этом сейчас… пока не стало слишком поздно. — Стефани собралась было отключить линию, но остановилась. — Позвоните мне еще, хорошо? Расскажете, чем все кончится.

— Да… да, я могу. И спасибо вам…

Когда вечером Стефани выходила из здания радиостанции, она заметила на стоянке Мартина, стоящего у ее машины и поджидающего ее так же, как она поджидала его недавно у продуктового магазина. Она немного помедлила, прежде чем выйти на улицу, разглядывая его. Хотя на нем были темные очки, Стефани видела, что он внимательно и методично осматривает машины на стоянке. Казалось, он ищет что-то или кого-то другого, а не ее.

На Мартине были спортивного покроя брюки и белая рубашка-поло с короткими рукавами, не скрывающими уже покрытых загаром тугих бицепсов. Он вел себя немного странно: казался явно настороженным и встревоженным, но стоял, опираясь на капот, с самым беззаботным видом. Стефани вышла из здания и направилась к нему, Заметив ее, Мартин улыбнулся.

— Эй, привет!

— Привет, привет. — Стефани вдруг порадовалась тому, что надела сегодня свой лучший костюм, белый в едва заметную синюю полоску, и туфли в тон на высоких каблуках. — Что случилось?

— Я оказался в этом районе и вдруг почувствовал, что ужасно голоден. Не хотите поехать со мной в Хантсвилл? Я слышал, там есть местечко, где готовят сносные бифштексы.

Стефани ответила не задумываясь. Это был единственно верный способ, потому что в противном случае она сказала бы «нет», а ей очень не хотелось этого делать.

— Бифштексы — это великолепно! Бок о бок они пошли к его синему джипу. Стефани подняла взгляд на Мартина. — Вы слышали передачу?

— Я не пропускаю ни одной.

— И что вы о ней думаете? Мартин открыл дверцу и помог ей сесть. Стефани выжидающе смотрела на него.

— Думаю, что вы даете очень хорошие советы, — сказал он. — Особенно той пятнадцатилетней девочке, которая позвонила последней. — Мартин печально покачал головой. — Она находится под ужасным давлением. Мне ее искренне жаль.