Обещай мне эту ночь - Сара Линдсей

Не знаю, почему люди заявляют, что любят сюрпризы. Ну ладно, можно любить приятные сюрпризы. Но хотела бы я посмотреть на того, кому нравятся неприятные. Уж я-то точно их терпеть не могу. И мне хотелось бы, чтобы кое-кто, чье имя начинается на «Г» и оканчивается на «ри», приехавший из школы домой на каникулы, не слишком увлекался, подбрасывая их нам с Ливви в комнату.

Из переписки мисс Изабеллы Уэстон, двенадцати лет.

Письмо к тетушке Кэтрин, маркизе Шелдон, отправленное после недели неприятнейших потрясений, связанных с водой, рептилиями и насекомыми.

Декабрь 1790 г.

Белмор-Холл, графство Керри, Ирландия

Март 1798 года

— Джеймс, — прошептала она.

Услышав свое имя из ее уст, произнесенное трепетным шепотом, Джеймс ощутил озноб, пробежавший вдоль его позвоночника. Кровь в его жилах двигалась тяжелыми медленными толчками. Он застонал и перевернулся в постели, чтобы прижаться к ней теснее. Плоть его затвердела и болезненно пульсировала, готовая взорваться. Но его ищущие руки встретили лишь пустоту.

Джеймс мгновенно проснулся и осознал, что в постели рядом с ним никого нет.

Снова.

Он не знал, что мучило его больше — чувство вины или желание, — но Изабелла Уэстон определенно станет причиной его смерти, так или иначе.

Он хотел было отправиться к одной из девиц в деревенской таверне, но, взглянув на часы на каминной полке, еле видные в свете догорающих угольков, решил, что не стоит утруждаться. В любом случае это бы не помогло.

Джеймс давным-давно не спал с женщиной.

Он хотел только ее одну.

Все еще возбужденный, Джеймс вылез из кровати и накинул халат. Подбрасывая топливо в огонь, он поднял взгляд и увидел свое отражение в зеркале над камином.

Он выглядел отвратительно.

Наверное, перепугал бы всех девиц в таверне своим видом одержимого.

Одержимый.

Вот самое подходящее определение его самочувствия. Одержимый. Или преследуемый.

Его преследовало чувство вины, но не так яростно, как сама Изабелла. Ночи его были наполнены воспоминаниями о нежности ее кожи, о шелковистости ее волос, о сладкой атласной теплоте между ее бедер.

Маленькая колдунья сводила его с ума — будь она проклята! — она снилась ему каждую ночь.

Впрочем, это он заслуживал проклятия, поскольку возжелал сестру лучшего друга.

Проклятый непрекращающийся ад.

Крепко выругавшись, Джеймс потуже затянул пояс халата и взял с прикроватного столика подсвечник. Он зажег свечу от пламени камина и неспешно отправился вниз, в бывший кабинет своего отца, который теперь служил чем-то вроде канцелярии приюта.

Наряду с его спальней это была единственная комната в доме, которая не была перестроена и обставлена заново, когда он решил превратить это сельское поместье в приют для — как выразился его дед в одном особенно резком письме — «всех потенциальных воров и будущих шлюх в Ирландии».

Джеймс достал бутылку виски, которую прятал позади самых неинтересных книг, чтобы уберечь ее от юных питомцев, склонных к шалостям, подошел к отцовскому письменному столу и плюхнулся в кресло.

Не позаботившись о стакане, он поднес бутылку к губам и хлебнул изрядный глоток. Утопить все неприятности в вине… Джеймс понимал, что это жалкий и ребяческий способ, хуже того, он знал, что это бесполезно.

Огненная жидкость оказалась недостаточно крепка, чтобы выжечь из памяти вкус Изабеллы. Это было невыносимо. Иногда он с тревогой думал о том, что она с помощью колдовских чар проникла к нему в душу.

Джеймс тряхнул головой. Все это сентиментальные женские бредни. Просто похоть сводит его с ума. Завтра же он пойдет в деревню, решил Джеймс. Если он не ошибается, там в таверне прислуживает хорошенькая юная блондинка… Может быть, она сумеет облегчить его отчаянную жажду, это неистовое желание, которое полностью овладело им, и тогда жизнь снова войдет в нормальное русло.