Только однажды - Джилл Мэри Лэндис

Джемма печально вздохнула. Девушке очень хотелось, чтобы дед мог увидеть ее сейчас.

Внезапно из темноты послышался голос Хантера:

– Вам бы лучше поспать перед дежурством. – Его мокасины на мягкой подошве не позволили ей услышать, как он пересек лесную поляну.

Джемма сразу же подняла голову и села. Ей не надоедало на него смотреть. Отблески пламени костра играли на его суровом лице. Тени подчеркивали строгую линию рта и массивный подбородок. Заметив, что девушка наблюдает за ним, он отвел взгляд, взял свое длинное ружье и положил его рядом с одеялом, затем осторожно опустился на землю.

Умирая от тоски и жажды хоть каких-нибудь изменений, Джемма корчилась на тонком одеяле, пытаясь поудобнее устроиться на твердой земле. Хантер сидел позади костра, уставившись в пространство. Он небрежно привалился к стволу поваленного дерева, приподняв одно колено и обхватив его рукой. Молчание разделяло их подобно широкой вязкой трясине. Девушка больше не могла этого выносить.

– Хантер!!!

– Что еще?

– Я не могу уснуть.

– Тогда заступайте на вахту первой, а я посплю. Джемма выбралась из-под одеяла и села. Каждый мускул на ее теле протестующе ныл. Отбросив волосы с лица, она надела шляпу.

Обогнув костер, Джемма остановилась перед Буном, ожидая, когда он передаст ей ружье. В первый же день их поездки Хантер научил девушку целиться и стрелять.

– Не прострелите себе ступню, – предостерег ее Хантер. – И разбудите меня при первых же признаках опасности.

– Не беспокойтесь.

– У меня никогда прежде не возникало сложностей на пути домой, возможно, потому, что я сворачиваю с тракта и двигаюсь по направлению к Миссисипи. Дорога на Санди-Шолз короче и безопаснее. Но здесь действительно на много миль вокруг нет никакого жилья, поэтому некому оказать нам помощь.

Джемма нахмурилась и, чтобы не заснуть на посту, принялась тихонько напевать себе под нос.

– Я собираюсь немного вздремнуть, – раздался из темноты голос Хантера.

– Извините.

Положив ружье на колени, Джемма пошевелила пальцами ног, согнула и разогнула руки, сняла шляпу и встряхнула волосами. Она начала было тихонько напевать, но вспомнила замечание Хантера и замолкла. Веки ее отяжелели, и она покрутила головой:

Джемма не помнила, как закрыла глаза, но что-то испугало ее, и она широко их раскрыла. К ее великой досаде, не более чем в шести футах от нее, в свете костра стоял индеец, облаченный в причудливые яркие одежды, украшенные нитками ракушек, бус и свистулек. Пучок длинных перьев был заткнут за повязку на голове. Взгляд девушки задержался на томагавке, свисавшем на веревке с его талии.

Загорелая кожа индейца цветом напоминала прелые листья. Глубоко посаженные темные глаза пристально смотрели на девушку из-под нависшего лба. Он был чрезвычайно худ, и возраст его не поддавался определению, хотя даже в темноте было заметно, что кожа его изрезана морщинами, как зачитанная мятая газета.

Джемма осторожно потянулась к ружью, лежавшему у нее на коленях. С того места, где она сидела, можно было покалечить индейца, даже слегка задев его.

К ее величайшей досаде, Бун по-прежнему мирно спал.

Индеец продолжал молча стоять на месте, наблюдая за ней, но его правая рука выделывала какие-то замысловатые движения. Он поднял вверх правую ладонь, обратив два вытянутых пальца к ночному небу. Вверх и вниз водил он рукой, вверх и вниз. Снова и снова.

Затем он сделал шаг по направлению к ней.

Джемма сомкнула ладони на ложе ружья. К тому моменту, как она подняла ружье на изготовку, индеец по-прежнему продолжал бешено жестикулировать, но томагавк каким-то образом перекочевал в его другую руку.

– Хантер! – Джемма медленно прищурила один глаз и навела ствол на цель. – Хантер! Ведь сейчас это действительно важно!

Ее защитник пробормотал что-то во сне и повернулся к ней спиной. И к томагавку тоже.

– Простите меня, мистер, – прошептала Джемма. Индеец подбирался к ней все ближе и ближе. Она в страхе зажмурила глаза и спустила курок.