Пепел на ветру - Кэтлин Вудивисс

— О, папа, зачем так волноваться? Завтра Элайна заплатит тебе, и я уверена, мадам Анри согласится подождать, если ты пообещаешь платить ей каждую неделю.

— Роберта, так нельзя!

— Папочка, в кои-то веки мне попался богатый жених, — деловито разъяснила юная леди. — Здесь просто необходима твоя помощь. Если он увидит меня в лохмотьях, то решит, что я охочусь за его деньгами.

— Так ты имеешь в виду этого янки? — Энгус не скрывал своего гнева. — Пусть он хоть трижды богач, я больше не желаю видеть его! Сегодняшний вечер расстроил твою мать. И потом, что скажут соседи?

— Вот еще, какое мне дело до соседей! Подумаешь, свора старых сплетников!

— Ты должна относиться к ним с уважением, Роберта, — с упреком заметил Энгус.

— Знаю, знаю… — Роберта тяжело вздохнула. — Но мне так надоело беречь каждый грош!

— Пойдем спать, детка. Незачем забивать головку пустыми мечтами.

— Сейчас приду, папа. Здесь так чудесно! Я хочу побыть на веранде еще немного.

— Хорошо, только не засиживайся допоздна.

Негромко напевая, Роберта закружилась по веранде. Она уже представляла себя на великолепном армейском балу, который собирался устроить Бэнкс, в роскошном платье и, разумеется, в сопровождении видного кавалера.

Увидев на лестнице Элайну, она ахнула.

— Эл? — прошипела Роберта. — Что ты здесь делаешь? Я думала, ты у себя…

— Меня зовут Элайна, — поправила ее младшая кузина и, развернувшись, стала подниматься по лестнице. — Будь любезна запомнить это раз и навсегда.

— Еще чего! Ты всегда была больше похожа на мальчишку, чем на девочку.

Услышав это язвительное замечание, Элайна небрежно пожала плечами:

— Зато по крайней мере я не вешаюсь на шею проклятым янки.

— Да ты просто завидуешь! — вспылила Роберта. — Завидуешь потому, что тебе никогда не подцепить такого мужчину, как Коул Латимер! Он просто поднял бы тебя на смех!

Услышав беспощадные слова Роберты, Элайна вздрогнула, отлично понимая, что в них заключается изрядная доля истины.

— Это еще не все, Элайна Макгарен, — воодушевленно продолжала Роберта. — Капитан Латимер скоро женится на мне! — Она торжествующе улыбнулась.

— А что ты скажешь в свое оправдание, когда он обнаружит, что ты не девственница?

Роберта испуганно ахнула.

— Как ты узнала? — Ее голос понизился до шепота. — Откуда?

Элайна хмыкнула:

— Просто однажды услышала, как Чед Уильямсон похвалялся перед братьями Шатлер. Само собой, все они давно мертвы, и, похоже, эта тайна известна только мне.

Роберта стиснула кулаки.

— Попробуй только проболтаться Коулу, и, я клянусь, твою собственную тайну узнает весь город! — Роберта постепенно успокоилась, сознавая свою власть. — К тому же это было так давно и случилось только однажды. — Она с отвращением поморщилась. — Не хочу вспоминать все эти вздохи и возню… Я так намучилась, что потом целую неделю не могла даже сидеть!

— Капитан Латимер врач. Возможно, он и так поймет… Роберта прервала ее:

— Я придумаю убедительное оправдание. Он поверит мне!

— Вряд ли он настолько неопытен.

— Я заставлю его поверить, вот увидишь! Это проще простого! В сущности, он уже проглотил приманку…

Элайна задумчиво закивала:

— Может быть, твой замысел окажется удачным и ты даже заманишь его в постель. Но не знаю, будешь ли ты счастлива по-настоящему, Роберта.

— Не глупи, конечно, буду. У него есть деньги… Элайна пренебрежительно рассмеялась.

— Ты думаешь, счастье в деньгах? Жена должна делить с мужем радость и горе, супружеское ложе, дарить ему детей…

— Детей? Вот еще! Я вовсе не собираюсь портить фигуру!

Элайна с жалостью взглянула на кузину:

— Если бы ты и вправду любила этого человека, то захотела бы иметь от него детей.

— Глупая гусыня! Будь рада, если хотя бы какой-нибудь калека соизволит взглянуть на тебя!

— Если ты закончила, — Элайна с трудом сохраняла самообладание, — то спокойной ночи. Завтра мне рано вставать.

— Ну разумеется! Отныне ты всю жизнь будешь только мыть полы. Кстати, Коул говорил, что ты отлично справляешься с этой работой!

Не сомневаясь, что ее последняя стрела попала в цель, Роберта поспешно повернулась и вошла в дом, а Элайна еще долго стояла неподвижно, чувствуя, как ресницы слипаются от слез. Затем она медленно поднялась к себе и потушила лампу. Оскорбления Роберты пугали ее прежде всего потому, что те же мысли неотступно преследовали ее и укрыться от них ей было негде.