Пепел на ветру - Кэтлин Вудивисс

Изнуряющая летняя жара сменилась приятной прохладой. Волосы Элайны отросли, и поэтому девушке волей-неволей пришлось попросить Лилу укоротить их, однако аккуратная стрижка только подчеркнула красоту ее лица и огромных серых глаз. Теперь ей редко приходилось голодать, и ее стройное гибкое тело слегка округлилось под мешковатой одеждой, которую она продолжала носить, выдавая себя за юношу.

В понедельник, по заведенному обычаю, врачи пришли в госпиталь пораньше: им предстояло совершить обход, во время которого они выслушивали все претензии пациентов. Майор Магрудер сопровождал их с карандашом и блокнотом наготове, а также с предостерегающим взглядом для тех, кто собирался подать какую-либо жалобу. Именно по понедельникам консилиум решал, кто из солдат уже готов к выписке.

Элайна уже приступила к работе, когда по лестнице стали спускаться солдаты в серых мундирах; некоторые из них были закованы в кандалы. Глядя на них, девушка ощутила острую боль в груди. Для большинства из этих людей война была окончена: если они не сумеют сбежать из кишащей стражниками тюрьмы, то больше не увидят ни единого сражения и будут обречены влачить жалкое существование в четырех стенах. Проходя мимо Элайны, пленники улыбались, а дюжий сержант, нога которого уже срослась, поднял сжатый кулак.

— Выше нос, парень! — бросил он на ходу. — Война еще не кончена! — Губы его пытались улыбнуться, но голос звучал не слишком весело — было ясно, что он пытается подбодрить прежде всего самого себя.

Элайне захотелось утешить сержанта, но она так и не нашла слов.

Вскоре холл опустел, и лязганье цепей затихло вдали. А ведь каких-нибудь два года назад эти люди так надеялись на победу! У Элайны перехватило горло, на глаза навернулись слезы. Она поспешно смахнула их и вдруг заметила, что Коул наблюдает за ней. Взгляд, которым она ответила ему, выражал ярость и бессилие. В этот момент ненависть к янки вспыхнула в ней с новой силой: глядя на пленников, она представила своего брата в кандалах. Как же ненавистны были ей война, янки, а больше всех — капитан Коул Латимер!

Коул не стал испытывать судьбу и, отвернувшись, занялся делами. Он знал, что только время может исцелить исстрадавшегося мальчишку.

Вскоре в госпитале появились новые пленники, которые заняли только что опустевшую палату. Некоторых принесли на носилках и сразу отправили в операционную. Среди них оказался молодой кавалерист — ядро раздробило ему ногу, оставив ужасную рану от середины бедра до колена. Доктор Митчелл покинул госпиталь сразу же после утреннего обхода, оставив за старшего майора Магрудера, и тот, посоветовавшись с майором Форбсом, принял решение об ампутации, поскольку извлечь осколки ядра никак не удавалось.

Узнав об этом из разговора ординарцев, Коул предпринял попытку переубедить коллег.

— Другого выхода нет! — уверенно заявил Магрудер, выслушав мнение капитана.

— Черт побери, майор! — Чтобы подавить раздражение, Коул сделал паузу и потом продолжил уже спокойнее: — Это же человеческая нога, а не нога мула! Рана чистая, положение еще можно спасти!

— Нагноение — всего лишь вопрос времени. Предотвратить его мы не в силах — нам с майором Форбсом это абсолютно ясно.

— И все же давайте попробуем, — настаивал Коул. — Это самое меньшее, что мы можем сделать.

— Нам хватает хлопот с другими ранеными, — отрезал Магрудер. — Нашей помощи ждут северяне, и незачем терять время на этого бунтовщика.

Тут уж Коул не выдержал:

— У всех наших солдат раны не опасны. Джентльмены, после войны этому человеку очень понадобится нога. Неужели ваши сердца настолько очерствели, что вы превратились в мясников?