Дикая роза - Анита Миллз

Спренгер отлично знал, в чем суть ее просьбы, но не собирался этого выдавать. Ему казалось, что стоит Дейвидсону увидеть ее, как этот старый солдафон смягчится и в нем проснется галантность. А если этого даже и не случится, она, по крайней мере, заслуживает права поговорить с ним сама. И он ответил, пожав плечами:

– Меня часто не бывает дома, но даже когда мы общаемся, миссис Брайс не склонна откровенничать. Не знаю, может быть, что-то известно Коре, но, если это и так, она мне ничего не говорила. Если хотите знать мое мнение, я думаю, вам нужно принять ее.

– Скажите ей, Томпсон, пусть приходит в другой раз, – решил в конце концов подполковник.

– Прошу прощения, сэр, но она и так приходит каждый день, – осмелился возразить адъютант. – Она не из тех, кто легко сдается.

– И в самом деле, – поддержал его Спренгер. – Она будет приходить и приходить, пока вы не согласитесь ее выслушать. Ведь то, что она сумела выжить, проведя целых три года среди команчей, многое о ней говорит, подполковник. Так почему бы вам не выяснить, зачем она вас ждет, и покончить с этим вопросом?

Черный Джек Дейвидсон переваривал слова гарнизонного врача с таким видом, будто они вызвали у него боль в животе. Наконец он тяжело вздохнул и сказал:

– Как я не люблю иметь дело с теми, кто вернулся из плена! Я никогда, признаться, не знаю, о чем говорить с побывавшими там женщинами. Черт, на них даже смотреть тяжело, когда подумаешь, что с ними было.

– Но вы не должны забывать, что она не просила брать ее в плен.

– Я часто вспоминаю об этой Первис, а также о несчастной мисс Бейкер, – продолжал подполковник, поднимая голову. – Мне сказали, что брат Люси Бейкер вынужден был отправить ее в сумасшедший дом.

– Меня это не удивляет. Но миссис Брайс из другого теста. Не знаю, как это ей удалось, но она сохранила полную ясность ума. Если не считать некоторого истощения от недоедания, она в довольно приличной форме. У нее хороший аппетит, она нормально питается и, если хотите знать, уже успела восстановить несколько фунтов веса. Думаю, к Пасхе к ней возвратится ее прежний облик, и она снова станет весьма привлекательной женщиной.

Все еще сомневаясь, Дейвидсон устало спросил:

– Ну а что я стану ей говорить? Кроме слов сочувствия, я имею в виду? Я ведь солдат, а не дипломат, майор.

– А вам ничего и не надо говорить – только слушать.

– И все-таки я не знаю, чем смогу ей помочь. Если речь о правосудии, то тут я бессилен, – с горечью признался подполковник. – При той политике, которую мы здесь ведем в отношении индейцев, у меня связаны руки. До тех пор пока Молодой Бык и все его соплеменники согласны жить в резервации, я обязан защищать их.

Он снова вздохнул и задумчиво произнес:

– Допустим, арестовать Молодого Быка я еще смог бы, но упрятать его за решетку – это совсем другое дело.

– Так что мне ей сказать, сэр? – напомнил о своем присутствии Томпсон.

– Дизентерия может подождать, майор, – решил Дейвидсон, обращаясь к Спренгеру. – Ведь все равно, даже если вы пойдете, ничего другого, кроме меди и опия, вы больным не дадите.

– Как сказать. Иногда серная кислота с опиумной настойкой оказываются достаточно эффективными, – проговорил доктор.

– Запишите все, что нужно, на бумажку, а Томпсон отнесет ваши предписания в больницу. Уверен, там есть кому разобраться с дозировкой.

– Пожалуй, – согласился Спренгер.

– Ну вот и хорошо. В таком случае вы, надеюсь, не откажетесь остаться и послушать, что нам хочет сказать миссис Брайс? – спросил подполковник. – Итак, передайте с Томпсоном все, что считаете необходимым, а потом он пригласит ее сюда, а сам отправится в больницу.

– Ничего не нужно записывать. Просто передайте Паркеру и Нэшу, пусть приготовят обычные пилюли – одна восьмая грана сернокислой меди и столько же опия. Для начала этого достаточно. А если не будет действовать, то я все равно скоро вернусь.

– Будет исполнено, сэр.

В ожидании Энни подполковник барабанил пальцами по столу.

– Скажите, Кора с ней ладит?

– Разумеется. И ей чертовски здорово удается пресекать на корню сплетни о миссис Брайс.

– А я и не знал, что в этом есть необходимость.

– Женщины, как правило, не очень добры к другим женщинам. Они улыбаются миссис Брайс, засыпают ее вопросами и уходят после разговора с ней потрясенные, но все это лишь для того, чтобы распространять о ней грязные небылицы, придавая им оттенок правдоподобности. Однако Кора не дает им такой возможности.

– Насколько я помню, в случае с той женщиной, Первис, ничего подобного не было, – проговорил Дейвидсон.

– Это потому, что с ней никто не решался встречаться из-за ее внешности. Миссис Брайс – совсем другое дело, она довольно хорошенькая, хоть и очень худая. Да вы и сами убедитесь в этом.

Энни наконец увидела, что дверь открывается и из кабинета выходит адъютант. Пройдя мимо нее, он подошел к столу и что-то быстро записал. Затем поднял голову и, взглянув на нее, произнес:

– Прошу вас, мэм, заходите – подполковник Дейвидсон освободился. Плащ можете оставить здесь.

Энни провела влажными ладонями по юбке и встала:

– Благодарю вас, сэр. Я уже начала думать, что прождала все это время напрасно.

– Он очень занятой человек, – напомнил Томпсон, открывая перед ней дверь, а затем фамильярно наклонился к ней и проговорил тихим голосом: – На вашем месте я был бы с ним как можно любезнее, надеюсь, вы понимаете, о чем я говорю.

Она отпрянула от него и сухо произнесла:

– Боюсь, сэр, я вас не понимаю.

Он легко коснулся ее руки, скользнул по ней вверх до локтя и, прежде чем убрать руку, проронил:

– Чтобы ублажить нашего старикана, понадобится немало меда.

– В самом деле? – Она смерила Томпсона холодным взглядом, а затем, едва заметно улыбнувшись, сказала: – Увы, я отдаю предпочтение уксусу. Прекрасное средство против гниения – причем любого рода. Мед же, напротив, только ускоряет процесс.

И она стремительно прошла в кабинет, оставив его стоять с оторопелым видом. Он закрывал за ней дверь, недоумевая, что она имела в виду. Но в одном он был уверен: она хотела поставить его на место.

– Слишком уж ты задираешь нос для индейской шлюхи, – пробормотал он вполголоса. – Ничего, вот только возвратишься в Техас, ковбои быстро отучат тебя строить из себя благородную даму.

При появлении Энни оба офицера встали. Подполковник вышел из-за стола и вежливо пожал ей руку. Прежде чем он успел что-то сказать, она поспешила представиться:

– Меня зовут миссис Брайс – миссис Энн Брайс.