Запах лаванды - Дженнифер Грин

Камилла ненавидела себя за то, что оставила Пита с этим убеждением. И с Вайолет она рассталась не на дружественной ноте, поэтому, когда старшая сестра позвонила и пригласила поужинать в городе, Камилла с радостью согласилась.

Камилла очень корила себя за то, что разучилась сдерживаться. За время общения с уравновешенным Робертом она ошибочно решила, что научилась контролировать свое переменчивое настроение, овладела искусством управления собой. Теперь же оказалось, что все это было иллюзией. Лишь благодаря терпению и спокойствию любимого она пребывала в душевном равновесии. А оставшись без его поддержки, вновь стала капризной маленькой девочкой, конфликтной и неуживчивой, которой проще обидеть хорошего человека, чем воздержаться от хлесткого комментария. Оказывается, и как человек она была лучше с Робертом, чем без него.

Впервые с момента своего возвращения Камилла оделась изящно. Не броско, но чрезвычайно женственно. Она решила устроить себе проверку — весь вечер вести себя дипломатично, благоразумно, чтобы после не сожалеть о сказанном или содеянном.

— Что-то случилось? — спросила ее Вайолет, которая с некоторых пор судила не по внешности человека.

— Все нормально. Почему ты спрашиваешь? — искренне удивилась младшая сестра.

— Ты такая напряженная, — задумчиво произнесла старшая.

— Давай поговорим о тебе, Вайолет, — предложила Камилла. — С тех пор как я вернулась, мы почти не разговаривали о тебе.

— Брось, — отмахнулась та.

— Вайолет, не нужно меня щадить. С моим приездом у тебя прибавилось нервотрепки. Я это знаю. И постараюсь сделать все от меня зависящее, чтобы твоя жизнь была спокойной. Я давно хотела тебя спросить о твоем здоровье. Ты выглядишь очень… анемичной. Ты давно обследовалась у врача?

— Тебе кто-то что-то сказал? — настороженно произнесла Вайолет.

— Выходит, есть причина для беспокойства?

— Банальные головные боли, — призналась Вайолет.

Подошла официантка, и они сделали заказы.

Как Камилла ни старалась, но разговор за ужином не клеился. Она ела без аппетита, да и Вайолет, судя по всему, тоже. Зато Киллеру посчастливилось подъесть за ними остатки принесенного из ресторана ужина.

Камилла пожелала Вайолет спокойной ночи и уединилась в своей комнате. Она знала, что не уснет. Решила занять себя разбором привезенных из Бостона вещей. Наугад открыла первую коробку. В ней оказались диски с их любимой музыкой.

Роберт обожал музыку. Он фанатично выискивал в музыкальных магазинах редкие записи, собирая свою фонотеку. Они любили включить музыку негромко, когда возвращались домой после работы. Камилла неспешно готовила под музыку, они ужинали и садились в гостиной, тихо разговаривали, случалось, что и любили друг друга под музыку, в приглушенном свете…

Камилла смотрела на огромную коробку, в которую месяц назад бережно упаковала коллекцию дисков, и не понимала, зачем ей все это теперь. Как будто слух и чувство прекрасного были только у Роберта и ушли вместе с ним.

Она вспомнила, что иногда даже ревновала Роберта к этой музыке. Он мог нежно пресечь ее болтовню, когда хотел насладиться любимым фрагментом. Бывало, разыскав и купив долгожданный диск, он уединялся в своем кабинете, закрывая дверь изнутри, и мог не выходить часами, ставя диск вновь и вновь.

Камилла никогда не высказывала недовольства и отчаянно стремилась слушать музыку его ушами, понимать его сердцем, чтобы не разочаровать своего разборчивого возлюбленного. А теперь, наедине с коробкой, доверху набитой музыкальными шедеврами, она не желала послушать ни один из них. Она отодвинула эту коробку.

Рука потянулась к другой, поменьше. Там, в оберточной бумаге, покоились их семейные фотографии в рамочках. Камилла бережно развернула верхнюю. Это был их свадебный портрет.

— Ты самая красивая невеста на моей памяти, — произнесла в тот день мама.

— Вот уж не думал, что городской парень сможет сделать тебя счастливой! — сообщил отец.

— И ты поедешь с ним в Бостон, сумасшедшая! — воскликнула Дэйзи, которая сама вскоре перебралась не куда-нибудь, а во Францию.

Камилла не могла припомнить, как же отнеслась к ее браку Вайолет, да и какое это имело теперь значение!

Официально они с Робертом были мужем и женой меньше года.

— Это только в первый миг невыносимая боль. Не делай из этого трагедию, любимая, — прошептал ей Роберт, перед тем как навсегда закрыть глаза.