Все в твоих руках - Рини Россель

Поцеловаться?

Иззи быстро представила себе, каким бы стало ее будущее, если допустить, чтобы это случилось. Она толкнула Гейба в грудь и вырвалась из его объятий, надеясь, что для невольных зрителей все эти действия выглядят игривыми. Вытащила из лифчика блокнот и швырнула его далеко на берег. Когда убедилась, что блокнот попал на сухой песок, бросилась прочь от Гейба и нырнула. Она уплывала, понимая лишь, что ей надо убежать. Поцелуй на публике – это уж слишком!

Иззи вскрикнула, оттого что кто-то вдруг схватил ее за щиколотку, и услышала лишь булькающий звук. И только под водой поняла, что ее тащат назад. Она брыкалась и отбивалась, чтобы вырваться, но ее не отпускали. Фыркая, она вынырнула и огляделась. Конечно же, это Гейб схватил ее за ногу. Он не улыбался, но в его глазах светилось озорство.

Она дернула ногой, тщетно пытаясь высвободиться.

– Что это вы делаете?

– Играю со своей женой. Я думал, что ты этого хочешь.

Гейб притянул ее к себе, и она снова погрузилась в воду. Свободной ногой Иззи отчаянно искала устойчивое место на дне. Не нашла. Снова выплыв на поверхность, стала кашлять и ловить ртом воздух. Произнесла, задыхаясь:

– Я думала... вам нужен... ваш блокнот.

– С блокнотом все в порядке.

– Счастлива за него. Отпустите мою ногу! – И пытаясь высвободиться, плеснула в лицо Гейбу водой.

Гейб зажмурился и, отплевывая морскую воду, вытер глаза. Они многозначительно заблестели.

– Нет, не отпущу. – Его улыбка стала лукавой. – Мы играем... любимая. – Он схватил ее за другую ногу, и она стала биться, как рыба, попавшая на крючок. Гейб ее не отпускал. Он обвил себя ее ногами, так что ей снова пришлось оседлать его. – Мне понравилось, как ты там сидела.

Встревоженная, она дернулась еще раз. Гейб отпустил ее щиколотки и обвил руками талию, притягивая ее к себе и прижимая спиной к своей груди. Иззи взвизгнула. Окружающие наверняка думают, будто они веселятся.

Если быть честной, она улыбалась. Хотя чему тут улыбаться?

Извиваясь и брыкаясь, визжа и глупо смеясь, она удвоила усилия, чтобы вырваться.

Гейб слегка коснулся ее уха.

– Эта идея поиграть была великолепной, Пибоди. Я рад, что ты входишь во вкус.

Своим дыханием он согрел ее влажную кожу. По телу пробежала непокорная дрожь, лишая Иззи сил сказать, что эта «игра» не имеет ничего общего с ее затеей.

– Почему ты не позволила мне поцеловать тебя? – Он коснулся ее уха губами, и по спине пробежала дрожь восторга.

– Я же сказала, что эта идея мне не нравится, – ответила она прерывающимся голосом, когда его руки сомкнулись плотнее. Пока она металась, ее глупое тело отмечало каждую мелочь там, где теплая, твердая плоть прикасалась к ней. Он был настоящим мужчиной. И слишком сильным, чтобы она могла вырваться из его рук.

– Ты должна привыкнуть к мысли о том, что поцелуешь меня, любимая, – нашептывал он ей на ухо. – Это ведь произойдет.

– Только посмейте!

– Для вида, Пибоди. Полагаю, это необходимо.

– Вовсе не необходимо. – На сей раз ей удалось сохранить строгость в голосе. – Отпустите меня!

– А что ты дашь мне, если я это сделаю?

– Я дам вам кое-что, если вы не сделаете.

Гейб громко засмеялся.

– Ты угрожаешь, Пибоди?

Он собственнически стиснул руки, опустил голову и губами стал ласкать ее шею. Ноги у нее ослабели.

– Не надо... – выдохнула она, изворачиваясь, чтобы взглянуть ему в глаза. – Пожалуйста!

Он поднял голову, улыбка угасала. Бормоча ругательства, он отпустил ее. Ноги Иззи коснулись дна.

Он стоял, криво улыбаясь и слегка нахмурившись.

– Не возражаешь, если я проскользну у тебя между ног?

– Что?!

Он засмеялся.

– Я хотел сказать, садись мне на плечи. По крайней мере, мы выйдем из воды так, словно дурачимся. И не забывай, Пибоди, это была твоя идея.

Не успела Иззи ответить, как он поднырнул. Через несколько секунд она охнула, когда он проскользнул у нее между ног и посадил ее себе на плечи.

Поднявшись на ноги, двинулся к берегу.

– Хохочи! – прошептал он. – Будто мы веселимся. – И разразился звучным смехом, похожим на настоящий, но Иззи знала, что он искусственный, так же как и вид, который они на себя напустили.

Теперь Гейб мог совершенно точно определить причину, по которой он уговаривал Пибоди поцеловаться вчера. Он много думал и пришел к выводу, что в тот момент, как ему казалось, нужно было откровеннее показать свои чувства. В этом и была причина.

Единственная причина.

Более того, его нисколько не беспокоило, что она так сопротивлялась. О Господи, можно подумать, что он хотел похитить ее и продать в гарем.

– Что ты сказал Гейб, мой мальчик?

Гейб оторвал взгляд от рекламного сценария.

– Что?

– Ты сказал: поцелуй меня. – Хьюго поднял свои белые брови. – Ты мне нравишься, сынок, но это уж слишком.

Гейб стиснул зубы. Где, черт побери, его голова? Он был здесь, объяснял замысел рекламы «Ням-ням», а мыслями находился с Пибоди, не в состоянии выбросить из головы тепло и гладкость ее кожи, нежный изгиб ее спины. У него до сих пор жгло руки при воспоминании о...

Он откашлялся, задвигался в кресле.

– Извините, Хьюго. – Гейб с усилием улыбнулся. – К сожалению, унесся в мыслях к своей маленькой... Иззи... – Он только и смог, что сказать эту возмутительную правду. Очевидно, объяснение было удовлетворительным, потому что Хьюго засиял.

– Она замечательная, замечательная женщина. – Пожилой мужчина выразительно тряхнул головой, и его седые волосы образовали легкий платиновый ореол на макушке. – Естественно, что ты так поглощен ею, мой мальчик. – Он вернулся к сценарию. – Итак, после этого рок-группа заиграет новую тему «Ням-ням», а потом что?