Розовое гетто - Лиз Айлэнд

— И что ты сделал? Ограбил зоомагазин?

Флейшман рассмеялся.

— Купил его по карточке «Американ экспресс».

— И с каких это пор у тебя появилась такая карточка?

На его лице отразилась обида.

— С десяти утра сего дня я ее гордый обладатель.

— И знаешь, что в конце месяца «Амэкс» заставит тебя расплатиться полностью?

— Значит, к концу месяца я как-нибудь раздобуду деньги.

А вот когда нам не хватало на оплату квартиры, он их раздобыть почему-то не мог.

Флейшман рассмеялся:

— Ребекка, чего ты так надулась? Я ведь и за пиццу заплатил по карточке… и ты, похоже, не возражаешь.

Едва он упомянул про пиццу, я схватила кусок и начала жевать, глядя на Максуэлла. Учуяв запах еды, он уселся на задние лапки и принялся вилять маленьким хвостом. Карие глаза растопили мою суровость. Они растопили бы и полярный ледник — во всяком случае, ту его часть, которая еще осталась.

— Эй, Максуэлл, хочешь пиццу?

— Нет, только не пиццу. Для него у меня специальная еда. Для щенков.

Флейшман говорил как строгий отец. Я удивилась.

— Не могу поверить, что ты завел собаку. Собаки отнимают много времени и сил. Они налагают на человека ответственность. Их нужно регулярно кормить, выгуливать, приучать к тому, чтобы они не гадили… — Мне, конечно, тут же вспомнилась Энн и ее песик. «Никакой личной жизни. Печальная история». И меня ожидало то же самое?

— Да, но щенки такие милые, — отозвался Флейшман. — Разве можно устоять?

Максуэлл уже жевал мой шнурок. По правде говоря, устоять я не могла. Помимо золотой рыбки, домашнего любимца у меня не было с детства. И я всегда хотела завести собаку.

— Я решил, что пора, — продолжил Флейшман. — Мы стареем, знаешь ли. А кроме того, всегда приятно возвращаться домой, зная, что тебя ждет теплое тело.

Я посмотрела в глаза Флейшману и почувствовала, как кусок пиццы застрял в горле. Посмотрела на Максуэлла — тот по-прежнему не сводил с меня полных обожания глаз. А может, просто проголодался. Действительно, приятно осознавать, что дома тебя ждет теплое тело, пусть даже и собачье. И пока у меня в руке будет еда, он никогда не посмотрит ни на кого другого. Разве от кого-то еще такого дождешься?

— Так что скажешь? — Флейшман тоже не отводил от меня глаз. — Можем мы его оставить, мама?

Я рассмеялась:

— Ты действительно думал, что я способна избавиться от такого чуда?

Словно понимая, о чем речь, Максуэлл гавкнул. Вызвав у меня новый приступ тревоги.

— Ты уладил этот вопрос с владельцем дома?

— Конечно. Дал взятку технику-смотрителю, когда пришел домой.

— Взятку?

— Внес аванс наличными.

Я бы с удовольствием прочитала ему лекцию о том, что вот так сорить деньгами нехорошо и когда-нибудь он об этом пожалеет, но, с другой стороны, он мог и не пожалеть. Флейшман жил в параллельном мире, где курицы никогда не возвращались на ночлег в курятник. А если возвращались, то начинали нести золотые яйца.

— Так как прошел твой день? — спросил он. — До текущего момента. Сейчас-то, я знаю, ты на седьмом небе от счастья.

— Наполовину нормально, наполовину ужасно. — И я рассказала ему об общении с Касси, которое имело место быть после нашего телефонного разговора. — Думаю, она затаила на меня злобу, действительно затаила. Если бы ты видел выражение ее глаз в тот момент, когда она сидела с этими буклетами в руках…

— Некоторые люди так устроены.

— Точно, — кивнула я, подумав: «А некоторые просто психопаты». Я не сомневалась, что наткнулась на нашу редакционную психопатку, пусть и доказательств у меня пока не было. — И к тому же мне нужно поработать.

— Дома? — Флейшман, явно встревожившись, подозрительно покосился на мою сумку.

— Нужно подчистить хвосты.

— И сколько на это уйдет времени?

Я задумалась.

— Пожалуй, к две тысячи десятому году управлюсь.

— Ты принесла с собой книги? — спросил он.

— Только одну, которую редактирую.

На его лице отразилось разочарование.

— Пожалуй, пока браться за работу, — с неохотой признала я. Куда приятнее было бы поиграть со щенком, а потом улечься спать.

Флейшман поднялся.

— Пойду прогуляю Макса.

Я с сомнением посмотрела на меховой комочек:

— Он уже может ходить на поводке?

— Еще нет, но обожает его грызть. Я просто отнесу его вниз, а потом поставлю на клочок травы, если удастся ее найти.

Он ушел, а я достала рукопись. Устала так, что не знала, сумею ли прочитать хоть одну страницу до того, как усну. Провела десять минут, готовясь к работе: затачивала карандаши, варила кофе, что-то рисовала в блокноте.

Когда Флейшман и Макс вернулись, за редактирование я еще не взялась.

— Я посижу здесь, почитаю, — сказал Флейшман. — Тебе мешать не буду.

Уселся на диван с романом Джой Силвер «Забытые ночи», который я вроде бы прочитала, но о чем он, не помнила. Когда в следующий раз оторвалась от рукописи, книга лежала на полу рядом с диваном, а Флейшман спал со щенком на груди.

Я пожалела, что у меня нет фотоаппарата.

Но тут же покачала головой. Не следовало мне о таком даже и думать. К примеру, о том, как здорово придумал Флейшман, когда решил взять Макса домой, пусть меня и тревожило, что следующие пятнадцать лет придется заботиться о собаке. Нельзя было не ощутить в этой маленькой комнате, которую мы сейчас делили на троих, что поступок Флейшмана из разряда семейных. Мы, разумеется, не были мужем и женой… но все же. Поневоле в голову закрадывалась мысль: «А вдруг он еще воспринимает меня как подругу-любовницу».

Хотя я могла бы и не думать об этом. Флейшман был моим другом, в гораздо большей степени другом, чем бойфрендом. В прошлом, едва между нами что-то начинало складываться, одновременно набирал силу и обратный процесс. В результате он избегал моих взглядов и ходил в кино со своими приятелями, смотрел фильмы, где гремели взрывы, а полураздетые сексуального вида девицы носились с автоматами наперевес.

Когда же мы были только друзьями, как сейчас, он становился совсем другим. Нам было очень хорошо вместе, совсем как семейной паре, прожившей в ладу много-много лет.

И это раздражало. Ну почему человек, который тебе нужен, не может влюбиться в тебя? Тогда проблема разрешилась бы сама собой.

Я заставила себя сосредоточиться на рукописи, а не на загадке, которую являл собой мой сосед по квартире. Постепенно увлеклась историей. Время перевалило за полночь, и в дверях появилась Уэнди.