Розовое гетто - Лиз Айлэнд

— Да, конечно. — Она закрыла газету. — И что я могу для тебя сделать?

— Только что звонила авторша. Она расстроена из-за обложки… — И я положила обложку на стол перед Андреа.

Кто знает? Может, все не так плохо, как мне показалось? Может, Лу-Энн увидела то, чего нет?

Андреа отпрянула.

— Ух ты! О чем книга? О каком-то негодяе, который соблазняет девочек, играющих в школьной баскетбольной команде?

Я покачала головой:

— Девочек в книге нет. Героиня — библиотекарша двадцати семи лет от роду.

— Bay! — воскликнула Андреа — в возгласе отвращение перемешивалось с удивлением. — Действительно дерьмовая обложка.

— И что мне с этим делать?

Она уставилась на меня:

— Делать?

— Чтобы ее исправить.

Андреа рассмеялась:

— Это невозможно исправить. Обложка сделана. Видишь? Вместе с названием. Я думаю, уже напечатаны десятки тысяч экземпляров.

— Н-но если я переговорю с Ритой?

Моя идея энтузиазма у Андреа не вызвала.

— А что сможет сделать она? Выдуть на нее магические кольца табачного дыма?

Я все не сдавалась.

— Будучи ведущим редактором, она могла бы…

Теряя интерес к проблеме, Андреа вновь развернула газету.

— Ни один человек в литературной редакции не контролирует редакцию художественную.

— Но как Трой мог пропустить такую обложку? Она же плохая.

— Он, возможно, видел только этого парня с седыми висками, и ничего больше. Я хочу сказать, посмотри на мужчину — определенно симпатичный растлитель детей. Так похож на Бена Аффиека.

— Но…

— Забудь об этом, Ребекка. Скажи авторше, что со следующей обложкой ей обязательно повезет.

Я уселась на стул.

— Да, конечно, но я уже пообещала ей попытаться что-нибудь сделать.

Глаза Андреа широко раскрылись: моя глупость ее шокировала.

— Господи! Что на тебя нашло?

— Она так расстроилась… Джулия ушла и не предупредила ее.

Андреа хмыкнула:

— Джулия! Воды отошли у нее на две недели раньше, и она пулей вылетела отсюда, счастливица.

Я нахмурилась:

— А почему она не взяла дородовый отпуск?

— Вот это самое отвратительное. Муж у нее работает на Уолл-стрит. Он умолил ее остаться дома и нянчить ребенка. Она знала, что не вернется сюда… даже сказала об этом Мерседес. Коза! — Андреа покачала головой. — По-настоящему она так здесь и не освоилась.

— У меня такое ощущение, что я тоже не освоюсь.

Андреа отмахнулась:

— Один месяц в этом розовом гетто, и ты будешь знать все ходы и выходы.

— Розовом гетто? Ты о чем?

— Ты сейчас в нем, сладенькая моя. Издательство любовных романов. Целый мир, который постоянно требует к себе уважения, но ты получаешь за это шиш. Не уважают здесь ни авторов, ни редакторов. Если не проявишь бдительности, он тебя засосет и уже никогда не выплюнет обратно. Застрянешь в этой трясине, как я.

— Но у тебя-то все в порядке, — возразила я. — И готова спорить, ты будешь скучать по этому месту, когда перейдешь на другую работу.

Каким уничтожающим взглядом стрельнула она в меня!

— Ты Ребекка Эббот или Ребекка с гребаной фермы «Солнечный луч»?

Я встала, потянулась за обложкой «Паулы».

— Меня вываляют в грязи, если я не сумею разобраться с этой обложкой.

В коридоре я чуть не столкнулась с Ритой. Но мы обе успели метнуться в разные стороны. Я начала было говорить, но она остановила меня взмахом руки, в которой держала кружку с кофе.

— Совещание у заведующей редакцией, — объяснила она, проскакивая мимо. — Уже опаздываю.

Я последовала за ней, на ходу делясь своей проблемой.

— Что я могу сделать?

— Придумай что-нибудь. Скажи Лу-Энн, что мы пытаемся охватить молодежную аудиторию, вот героиня и выглядит моложе.

— Гм-м… не знаю, успокоит ли это ее. Она очень расстроилась. Джулия не сообщила ей, что уходит из издательства. — Я остановилась как вкопанная, пораженная жуткой догадкой. — Вы не знаете, звонила она хоть кому-нибудь, чтобы сказать о своем уходе?

— Разумеется… Надеюсь, что да. Лу-Энн наверняка исключение. — Рита остановилась у двери конференц-зала, насупилась. — Но ты на всякий случай обзвони всех.

О Боже!

— Тебе все равно следовало это сделать, — добавила Рита. — А мне — сказать тебе об этом.

Я поплелась в свой кабинет, чувствуя, что потерпела поражение. Как я могла сказать женщине, которая скорее всего долгие месяцы трудилась над этим романом, что ее книга увидит свет с этой безобразной обложкой, изображающей растлителя малолетних? Лу-Энн будет страдать. Возненавидит меня.

Решит, что я — пустое место.

Войдя в кабинет, я увидела Касси — та стояла перед моей полкой, перебирая папки с рукописями.

— Что ты здесь делаешь? — спросила я.

— Забираю кое-кого из твоих авторов.

— Что?

— Всего четверых. — И добавила после театральной паузы: — Пока.

— Рита ничего не говорила насчет того, что я должна отдать тебе своих авторов.

При упоминании Риты она презрительно скривилась:

— Разумеется, не говорила. Риты все утро не было. И я понятия не имею, где была ты, но мой телефон не переставал трезвонить.

— Почему? Из-за Лу-Энн?

Касси рассмеялась.

— Нет, просто авторы любовных романов сообщают друг другу, что Джулия уволилась и оставила новенькой всех, с кем работала. Новенькой, которая даже не знает, как выглядят буклеты с перечнем изданных книг!

— Я думала… — Минутку. Я похолодела. — И как кто-то мог об этом узнать?

Касси молчала, осознав, что прокололась, потом мотнула головой.

— А что, по-твоему, я должна была отвечать встревоженным авторам, которые мне звонили? «Не повезло вам, придется работать с этой новой пташкой, которая ничего не знает»? Авторы не идиоты, Ребекка. На кону их карьера.

— Их карьера или твоя?

Она ухмыльнулась, хватая толстую рукопись с моей полки. Мерзкая воровка.

— Я не новичок, — солгала я. С другой стороны, один-то день я уже продержалась.

— Точно. И помощь в написании мемуаров какой-то старушке равноценна четырем годам работы в издательстве?! Не подумай, что я жалуюсь. Жизнь несправедлива. Я всегда это знала.