Изменяю по средам - Алена Левински

Сказать, что мир тесен, значит ничего не сказать. Мир ничтожно мал – всего сотня-полторы знакомых и знакомых знакомых, и больше во вселенной никого нет. Неожиданная встреча с Гансом у редакционного туалета окончательно убедила меня в этом. Надо же было, чтобы щупленький немец, с которым меня угораздило выпить пива на отшибе германской деревеньки, оказался одним из управляющих среднего звена именно в той компании, куда я пришла работать.

Стоит отдать должное Гансу, он страшно обрадовался встрече, начал трясти мне руку, сообщил на скверном английском, что серьезно занимается русским и ему очень нравится Москва. Правда, жить в большом городе непривычно, и он уже несколько раз заблудился, но столичная милиция очень добра к немцам, всего за несколько марок ему объяснили, как добраться домой.

Ганс заверил меня в своей дружбе и сказал, что я могу обращаться к нему за помощью, если таковая потребуется.

Да, мне нужна помощь. Мне очень нужна помощь, потому что я профнепригодна. Может, попросить бывшего собутыльника, чтобы назначил меня главным редактором? Тогда не придется переписывать идиотские тексты, я буду сидеть в отдельном кабинете и руководить: это не подходит, это тоже не подходит, а этого редактора и вовсе гнать в шею.

Я стала лелеять эту мечту и даже думать, как лучше переставить стол в кабинете, который сейчас занимает Сусанна Ивановна, однако скоро выяснилось, что Ганс хоть и курирует женские журналы в нашем издательском доме, но решения по кадровым вопросам принимает другой менеджер, с которым я еще не пила. Говорили, что он вообще не пьет, то есть совершенно, и в общении предпочитает мужчин.

К весне засопливился Гришка, а у Антона прибавилось работы, и он стал часто приходить ближе к полуночи. Свекровь подалась в санаторий ветеранов педагогического труда, и мне пришлось звонить Кристине и просить ее посидеть с малышом. Кристина сказала, что сможет приходить только через день: грядет большая курсовая. Нужно было срочно искать няню на подмену. Я обзвонила всех знакомых, повысила ставки, но безрезультатно. Брать больничный сейчас, когда не прошло и месяца, как я приступила к работе, не хотелось. Неожиданно няню нашел Антон. Он сказал, что когда оплачивал счет в сберкассе, разговорился с очень милой девушкой, тоже студенткой, как и наша Кристина. Может быть, стоит ей позвонить, вдруг она сможет? Антон позвонил, долго кокетничал с новой знакомой по телефону, хихикал, отпускал пошловатые шуточки, и девушка смогла. Кто бы сомневался! Только, интересно, откуда у моего мужа телефон молодой девицы из сберкассы?

В жизни каждого человека была няня. Стоит только хорошенько напрячь память – и вспомнится: няня была. Свою – Надежду Андреевну – я помню только по отражению в зеркале. Длинное худое очень морщинистое лицо, коричневый платок и длинные темные одежды. Она ставила меня, четырехлетнюю, на высокий тяжелый комод у зеркала и говорила:

– Не надо плакать… Посмотри, когда ты плачешь, у тебя краснеют и припухают глазки. Разве это красиво? А девочка должна быть красивой.

Я помню свою мелкую скривленную мордочку, размазанные сопли по бледным щекам и жидкие светленькие волосики-пушок тонким нимбом. Маленькая, костлявая, чрезвычайно упрямая девочка в зеркале. Зеркало было большое, в деревянных завитушках по овалу, а снизу – темное пятно с паутинкой трещинок.

Моя няня была очень старой, в юности она закончила Институт благородных девиц, знала несколько языков, и родители рассказывали, что она предлагала обучить меня французскому. Родители подумали и отказались, мотивировав тем, что «не надо лишать ребенка детства». На первом курсе университета, завалив экзамен по французскому, я им это припомнила.

У Антона тоже была няня. Он ее не помнит, но свекровь охотно рассказывает, что когда Антоша был совсем маленький, свекровь оставляла его на попечение соседки. Та попивала, если не сказать крепче. И не раз молодая мать, прибежав с работы, заставала сцену: няня в полном забытьи у коляски, где кричит маленький, всего несколько месяцев от роду, ребеночек, рассупонив ножками мокрые грязные пеленки, с холодными пальчиками, с красным от крика личиком… С тех пор он не любит пьяных женщин.

Сменная няня для Гришки звалась Ангелиной. Она оказалась высокой, почти вровень с Антоном, с пухлыми губами Наоми Кемпбел, пшеничными кудрями Николь Кидман и размером груди Деми Мур. При этом ей было чуть больше двадцати. Студентка Института нефти и газа. А я и не знала, что там открыли факультет для взращивания жен нефтяных магнатов. Но можно ли ей доверять ключи от квартиры, где деньги лежат, не то что Гришку…