Русский купидон - Саша Майская

Лена улыбнулась и поднялась с шезлонга, потом повернула голову в сторону изгороди и крикнула:

— Заходи на чай, вероломный!

— Ладно, попозже.

Тимошкина сунула в руки Лене пару пакетов, а также пачку газет и конвертов, вынутых из почтового ящика Синельниковых, и затараторила:

— Я хороший друг, я купила тебе развратный купальник, развратный лифчик и развратные колготки в сеточку, а еще я присмотрела себе пару кофточек, но некоторые брала на глаз, так что не исключено, что их тоже придется отдать тебе. НУ ЧТО, У ВАС ЧТО-НИБУДЬ БЫЛО?!

— Туся, уймись, пошли в дом, там прохладнее.

— Я сейчас расплавлюсь. Пива нет?

— Нет.

— Так бы и говорила, а то «пива нет»…

— Это старый анекдот.

— Зато мой любимый. Задерни занавесочку, я хочу посидеть в одних трусах.

— Откуда такая стыдливость?

— Я же не знала, что поеду с Максом, а не с тобой! Поэтому и надела нормальные хэбэшные трусы в цветочек. Они очень хороши для женского тела, но совершенно неприемлемы для мужских глаз. Сейчас увидишь…

Через пару минут подруги удобно устроились на деревянных скамейках вокруг стола, Туся осушила первый бокал лимонада и испытующе уставилась на Лену. Та вздохнула.

— Ну, короче… Да!

— Ленка!!! Вы переспали?

— О, нет. Спала я потом, одна и как убитая.

— Ох, это плохо.

— Почему опять?

— Мужчина, который уходит после близости, не желая просыпаться в твоей постели, не готов к серьезным отношениям.

— А я и сама к ним не готова. Мне просто было с ним хорошо, вот и все. И я вовсе не рассчитываю на продолжение истории.

— То есть ты не хочешь, чтобы он еще раз тебя…

— Нет!

— Лена!

— Да. Не знаю. Не знаю я, чего хочу. Просто совершенно точно не хочу получить очередной удар поддых и мучиться еще двадцать лет. Господи, откуда столько писем-то…

— Может, с работы? Давай, посмотрю.

— Наверное, от зрительниц. Мне иногда пересылают сюда. Ты прямо распечатывай и читай, а я буду курицу мариновать.

Тимошкина подвинула к себе пачку конвертов, закинула стройные ноги на табурет и принялась проверять корреспонденцию.

— Так, посмотрим… «Уважаемая Ведущая! Ваша прическа не соответствует вашему внутреннему миру…» — в мусор. «Дорогая Елена! Раньше я считал, что готовить скучно и неинтересно, но после ваших передач у меня открылся несомненный дар…» — в пропасть! «Милая Леночка, всей семьей смотрели вашу последнюю передачу и дружно возмущались вашим коллегой, который пошло острил и заслонял сковородку…» Лен, а они в чем-то правы. Никак нельзя твоего Лопухова редуцировать?

— Нельзя, у него папа в совете директоров. И он нормальный парень, просто любит себя, как и все молодые актеры. В пропасть.

— Хорошо, но я считаю, ты и одна бы прекрасно справилась. Так-с, это у нас что? «К чему бы я ни прикасался — я помню только горячий шелк твоей кожи и мед твоей трепещущей плоти…» Оригинально! Это маньяк, наверное. Смотрит тебя в телике и тихо сам с собой…

— Дай сюда!!!

Лена Синельникова уронила курицу в раковину и стремительно выхватила небольшой белый листок из руки Тимошкиной.

«Я не перестаю думать о тебе после этой ночи. К чему бы я ни прикасался, я помню только горячий шелк твоей кожи и мед твоей трепещущей плоти. Тепло твоего дыхания на моей груди. Вкус твоих губ. Запах разметавшихся по подушке волос. Твой тихий стон… Каждый миг этой ночи впечатался в мою память навсегда. Я вспоминаю о том, что уже случилось, и начинаю придумывать, как это случится в следующий раз. Теперь твоя очередь, сладкая. Ты постучишь в мою дверь, и я открою. Я жду тебя. Не заставляй меня ждать слишком долго».