Танцы с Варежкой - Екатерина Вильмонт

Варя не заснула ни на секунду. Ее колотил озноб. Неужто заболела? Но заболела, не заболела, а вставать все равно надо, съемки, репетиция у Рубана… Раздался звонок с поста охраны.

— Варвара Леонидовна, к вам госпожа Вершинина.

— Да-да, пропустите!

— Катька, как хорошо, что ты пришла!

— Варь, на кого ты похожа? Что это за скотство? — чуть не плакала Катя, вовсе не отличающаяся сентиментальностью. — Но вообще-то ты тоже хороша! Сразу поверила!

— Кать, ну как мне могло в голову прийти, что это розыгрыш?

— Если б голова была на плечах, могло бы…

— Как?

— Ты не понимаешь, что из больницы никто не стал бы искать тебя на съемках, делать им больше нечего. Это во-первых! Во-вторых, никто не стал бы называть диагноз! Даже если предположить, что Стас и вправду загремел в больницу и умолил бы какую-нибудь сердобольную сестричку разыскать тебя… Да все равно ерунда! Если у него белая горячка, то он не смог бы дать телефон, что-то объяснять, ну в крайнем случае вопил бы: дайте мне Варежку! И что?

— Понимаешь, я решила, что это его мама… Что это она сказала, где меня искать…

— А она почем знает? Чушь!

— Выходит, я кругом дура?

— Выходит. Кругом дура. Влюбленная дура. А они сволочи! Своими бы руками задушила, если б знала кого.

— А я, может, и узнаю…

— Это каким образом?

Варя рассказала о знакомстве с детективом Денисом Воробьевым.

— Ну надо же, какие у нас нынче галантные детективы! Он небось с ходу в тебя влюбился…

— Да ну, видела бы ты меня!

— А я именно что видела! Во всех газетах вот такая красота! — И Катя швырнула на стол газету с Варей на первой полосе. Лохматая, с черными потеками грима на щеках…

— Кошмар какой! — простонала Варя.

— Ничего, зато роскошный и совершенно бесплатный пиар! Ну так что с этим детективом? Ты думаешь его нанять?

— Да! Мне надоело!

— Ну, а если допустить, что он найдет скота, что ты с этим дальше-то делать будешь?

— В суд подам!

— А что ты ему или ей предъявишь? Доказать, что разыграл тебя именно тот человек, нельзя будет. И поймать его можно только, застав на месте преступления. Так что шансы невелики у твоего детектива. Только зря деньги потратишь. Поэтому прими совет: забей на эту историю!

— Один раз я уже забила… И что? Все повторяется… Там пострадали только вещи, в конце концов… Если б ты знала, что я вчера пережила, прежде чем поняла, что меня просто разыграли… Мне было так страшно! Я думала — только бы доехать, только бы застать его в живых… Ужас… Нет, пусть не в суд… Но ославить… Это ведь кто-то из артистов старается… Кто-то дохнет от зависти… Узнаю, со свету сживу… — задохнулась вдруг Варя. — А Стасу каково? Ему еще в сто раз хуже! О нем и так черт-те что плетут. Все, как сговорились, думают, что я ушла от него, потому что он меня бил!

— А разве не бил?

— Кать! И ты туда же!

— Да нет, просто все говорят…

— Господи, бедный Стас!

— Он тебе не звонил еще по этому поводу?

— Может, и звонил. У него нет моего нового телефона.

— Ну, не так уж трудно его узнать!

— Как?

— Да хотя бы мне позвонить!

— И ты бы дала?

— Конечно!

— Катя, не вздумай!

— Варь, я тебя умоляю! Подумаешь, великая тайна! Шилевичам позвонит или Димке.

— Димка не скажет.

— У вас с ним что-то есть?

— С кем?

— С Димкой?

— Да что за бред!

— А мне говорили…

— Что тебе говорили? Что я к нему в больницу ездила? Так мы друзья, я Димку, если хочешь знать, просто обожаю! Но при чем тут…

— Да успокойся, не ори!

— Извини, Кать… И спасибо, что пришла… мне так хреново одной было…

— Кофе дашь? Тебе к какому часу?

— Сташек, мальчик мой, ты должен подать в суд! — кипятилась Марина Георгиевна.

— На кого, мама?

— На эти газеты…

— Ох, мама, не тронь говно… Через день найдется новая сенсация… Да я уж привык… Пусть пишут, что хотят! Варежку только жалко… Испугалась, бедная…

— Сташек, она тебя любит.

— Да кто там разберет… Любила бы, не приняла бы подарок от этого гнусного Пирогова… Знает же, что я был категорически против… А она согласилась… чем-то он сумел ее пронять… И, видно, он ей дороже меня… Ладно, мам, не будем о ней. Это пройденный этап!

— Сташек, но ты ж ее любишь!

— Мама, ты хочешь, чтобы я съехал?

— Сташек, зачем ты так? — со слезами в голосе проговорила Марина Георгиевна. С тех пор как отец ушел от нее, она стала слезливой, что Стаса до крайности раздражало, и он старался пореже бывать дома.

Из интервью

Корр.: Скажите, Стас, вы намерены предпринять какие-то шаги в связи с этой историей?

С.С.: Я бы с наслаждением набил морду тем, кто это сделал, но у меня, увы, нет времени заниматься поисками этих подонков.

Корр.: А в суд на газету вы подавать не будете?

С.С.: На какую именно? Эту пакость напечатало огромное количество газет.

Корр.: Как вы полагаете, этот жестокий розыгрыш…

С.С.: Теперь это так называется?

Корр.: И все же, этот жестокий розыгрыш был направлен против вас или против госпожи Лакшиной?

С.С.: Думаю, против нас обоих. Лакшину напугали, помотали ей нервы, а меня в очередной раз облили грязью. Выводов я делать не намерен. Я просто хочу поскорее забыть эту мерзость. Я согласился на интервью только с одной целью — пусть люди видят, что я не валяюсь в канаве с белой горячкой, а в здравом уме и твердой памяти разговариваю с вами. И пусть задумаются в следующий раз, когда прочтут о ком-то еще что-то подобное — а не утка ли это? Впрочем, вряд ли моя цель будет достигнута… Людям очень нравится читать гадости об известных личностях, так что считайте это интервью гласом вопиющего в пустыне.

Корр.: Стас, вы говорили после этой истории с Варварой?

С.С.: Нет.

Корр.: Почему?

С.С.: Извините, но это наши личные дела. А личные дела я никогда не обсуждаю с журналистами. Всего наилучшего!

Корр.: Извините, Стас, но почему бы вам не обратиться в милицию?

С.С.: С чем?