Игра стоит свеч - Линн Грэхем

* * *

Посреди ночи Эш отправился в ванную принять холодный душ. Несмотря на бушующий в нем праведный гнев, он до сих пор чувствовал непреодолимое желание заняться сексом. Правила… Какие, к черту, правила? Он что, снова очутился в школе? Или Тэбби не понимает, с кем имеет дело? А точнее, кем она себя возомнила, что позволяет так с ним общаться? Может, ей показалось, что, переспав с ней, он подписал договор на установление каких-то особых отношений? Зачем нужно усложнять такую простую вещь, как секс?

Но на себя он злился не меньше. Ведь Эш догадывался, что ее наивность не приведет ни к чему хорошему. Ему следовало прислушаться к своей интуиции. Вместо этого Эш поддался влечению, которое, впрочем, в какой-то момент стало поистине непреодолимым. Он хотел узнать ее получше – он этого добился. Но хуже всего то, что Тэбби оказалась удивительно женственной. И желание владеть ею только усиливалось. С каждым часом, с каждой минутой, снова и снова. Эш стиснул свои красивые белые зубы. Так же крепко, как совсем недавно она сжимала его своими ногами. Нет, эти воспоминания вряд ли помогут ему побороть свое либидо.

* * *

– Ну, кто у нас самая милая малышка на свете? – болтала Тэбби с Эмбер следующим утром.

Эмбер водила в воздухе ложечкой, весело отзываясь на теплые слова и нежности Тэбби.

Широко зевнув, Эш втиснулся в узкое кресло у обеденного столика на террасе. Очередное новшество в его жизни – сюсюканье с ребенком во время завтрака – его мало прельщало. В утренние часы он больше всего любил секс и тишину. А поскольку теперь он лишен и того и другого, его настроение оставляло желать лучшего. Ситуация осложнялась еще и тем, что на Тэбби был облегающий красный топик и шорты, открывающие взору ее персиковые бедра. Даже вид то и дело мелькающей татуировки на руке не ослаблял его желания.

Незаметно для Эша Тэбби попыталась понять, о чем он думает. Время от времени она бросала на него как бы случайный взгляд и тут же вновь отводила глаза. Он был так красив; скольких усилий ей стоило не смотреть на него. Тэбби казалось, что быть настолько сексуальным мужчиной уже само по себе грешно. Она чувствовала, как увлажняется у нее между ног от одной мысли о сексе с ним. А думать о чем-либо другом едва ли получалось. Грациозно устроившись в кресле, он напоминал красивейшую скульптуру.

Солнце играло бликами на его черных, как зола, волосах. Как ей хотелось запустить в них пальцы, коснуться его упрямого, словно гранитного подбородка. Однако улыбка на его лице мгновенно прервала поток ее фантазий. Поняв, что он мог догадаться о ее мыслях, она отвернулась. Нужно учиться контролировать свои эмоции.

Эмбер протянула к нему свои ручки и улыбнулась.

– Только не сейчас, – буркнул Эш. – Сначала позавтракай.

То, что он заговорил сначала с Эмбер, а не с ней, задело Тэбби. Видимо, теперь, когда все точки над i расставлены, она перестала его интересовать еще и как женщина.

– Доброе утро, Ашерон, – поздоровалась она.

Эш ответил ей на родном греческом языке. Как злобно светились при взгляде на него ее красивые голубые глаза!

– Выспалась?

– Спала как младенец, – соврала Тэбби. Она не знала, в какой момент у нее появилась эта черта – лгать. До знакомства с Эшем она в себе этого не замечала.

Служанка налила в чашки кофе. Богатый, насыщенный аромат ударил Тэбби в нос. Она вспомнила, что Соня, будучи беременной Эмбер, стала очень чувствительна к некоторым запахам. Тревожное опасение пронизало ее с головы до ног.

– Прошлой ночью… – начала было она, как вдруг остановилась. Нужно подождать, пока уйдет девушка. И пока сердце перестанет колотиться. – Прошлой ночью… ты же предохранялся?

Эш воспринял неожиданный и пикантный вопрос со свойственным ему равнодушием, лишь сощурив в усмешке карие глаза:

– Неужели ты думаешь, что я мог этим пренебречь?

– Я боюсь, что в пылу страсти ты мог положиться на случай и пойти на риск, – честно призналась Тэбби.

Эш поднял черные брови и кивнул в направлении Эмбер.

– Если ты про риск обзавестись вот таким подарком, то оно того не стоит, – заявил он. – Страсть мне не госпожа.

– Мне тоже, – ответила Тэбби, чувствуя, как наконец-то замедляется ее пульс.

Она нагнулась к Эмбер, чтобы помочь ей с завтраком, когда почувствовала, как от трения под топиком набухают ее соски. Все-таки ходить в бюстгальтере разумнее, чем без него. Особенно в присутствии Эша.

Конечно, эта картина не ускользнула и от его взора. Ему вспомнились отрывки прошедшей ночи, то, как он ласкал эту гладкую белую кожу. С каким удовольствием он променял бы свой завтрак на Тэбби! Неловкое молчание достигло своего пика, когда на террасе появилась няня. Поздоровавшись со всеми, она взяла Эмбер на руки и понесла в ванную.

Эш набрал в грудь прохладный горный воздух. Он знал, что для их с Тэбби взаимопонимания и для сохранения мира в их случайно сложившейся семье ему ни в коем случае не стоит считаться с ее нелепыми требованиями.

– Насчет твоих правил, – начал он. – С излишне назойливыми и прилипчивыми дамами я общаться не привык.

Тэбби почувствовала себя так, словно ее с ног до головы облили холодной водой. Голубые глаза округлились.

– Это я назойливая и прилипчивая?

– Разве нет?

Послышался неприятный звук отодвигаемого по напольной плитке кресла. Тэбби решительно встала и оперлась руками на стол. Снедаемая гневом, она воскликнула:

– Да как ты смеешь? Я за всю жизнь никого ни о чем не просила и ничего не требовала!

– Но при этом меня ты почему-то пытаешься связать какими-то правилами. Тебе нужны гарантии и обещания относительно будущего. Но будущее неизвестно ни мне, ни тебе, – объяснил свою позицию Эш и, не проявляя никаких эмоций, добавил: – Магического шара для чтения судеб у меня нет.

– Мне не нравится, как ты переиначиваешь мои слова! – От злости Тэбби практически шипела.

– Ты ничего про меня не знаешь, – продолжал он. – Я всегда встречаюсь только с одной женщиной и ни разу не отступал от этого правила. И я всегда предупреждаю своих женщин, что потерял к ним интерес. – Он говорил расслабленно, даже лениво. Блестящие карие глаза изучающе следили за ее реакцией. – Неприятно, когда тебя считают неверным лжецом лишь потому, что ты кому-то таким показался.

– Ты извиваешься, как змея, – нападала Тэбби, уже неспособная вникать в смысл его слов.

– Ты мыслишь стереотипами, – спокойно парировал Эш. – Что тебя больше всего раздражает во мне? Мое образование, мои деньги или мой образ жизни?

От нахлынувшего чувства отвращения Тэбби не могла сдвинуться с места. Эш же в холодном упоении смотрел на ее пухлые розовые губы.

– Что меня больше всего в тебе раздражает, так это твоя наглая уверенность в том, что ты все про всех знаешь! – в сердцах бросила Тэбби.