Разделенные океаном - Маурин Ли

— Дева Мария, Матерь Божья! — Молли истово перекрестилась и залилась слезами, отчего официантка с недоумением уставилась на нее. — Что с ней случилось? — всхлипывая, запричитала она.

— Не знаю, сестренка. — Финн вновь сжал ее руку. — Завтра я отплываю в Нью-Йорк из Саутгемптона, чтобы помочь в ее поисках. Мэгги уже обратилась во все больницы, а теперь подключила к делу и полицию. Вчера вечером я разговаривал с ней по телефону. Я звонил ей из своего офиса в Килдэре, а она спустилась к аппарату, который находится в магазине под ее квартирой. — Он до сих пор не оправился от изумления, которое вызывали в нем современные технологии, хотя и страшился представить, во сколько ему обойдется этот звонок.

— Я могу поехать в Нью-Йорк с тобой, Финн?

— Нет, Молл, извини, — решительно ответил он. — Ты будешь только мешать.

Молли шмыгнула носом.

— С нами в каюте была одна немка, Гертруда Штраус. Не знаю почему, но я уверена, что она позаботится об Аннемари. Она показалась мне очень доброй женщиной.

— А еще кто-нибудь был с вами в каюте, сестренка?

— Одна девушка по имени Оливия Рэйнес. В общем-то она мне понравилась, но она из тех, кого Нанни называет «кошелками». Мисс Штраус обвиняла ее во всех смертных грехах.

Финн молча кивнул. Он не хотел, чтобы сестра узнала о том, что Мэгги установила: некую молодую женщину, по описанию очень похожую на Аннемари, поместили в больницу на острове Эллис, где впоследствии был найден и ее паспорт. Когда Мэгги примчалась туда, девушка уже куда-то исчезла; ее забрала молодая женщина, предъявившая паспорт Молли. А Аннемари зарегистрировали в больнице под именем Оливии Рэйнес. Похоже, настоящая Оливия использовала обеих сестер для каких-то темных, неведомых делишек.

— У тебя есть деньги, сестренка?

— Нет. У меня в кошельке оставалось всего несколько шиллингов, но я их истратила. — Молли опустила голову. — Остальное лежало в чемодане. Полагаю, все деньги пропали вместе с вещами.

— Мэгги не заикнулась о них, так что, наверное, ты права. Вот, возьми. — Финн дал ей пять банкнот по десять шиллингов. — Я пришлю тебе еще, когда вернусь домой. Наверное, и одежды у тебя нет?

— Только то, что на мне, Финн.

Молли выглядела такой несчастной, что ему страстно захотелось убить их отца и эту Оливию Рэйнес заодно, попадись она ему в руки.

— Хейзел упросила Шинед Ларкин сшить тебе платье за один день. Твои мерки у нее были. Оно лежит у меня в чемодане вместе с другими вещами.

— Спасибо тебе, Финн, — поблагодарила его сестра. — Как там Хейзел? Я забыла спросить. Ребенок должен родиться через несколько недель, верно?

— Хейзел все цветет, а малыш должен появиться на свет в середине апреля. — Финн до сих пор не мог поверить в то, что вот-вот станет отцом. — Если родится мальчик, мы назовем его Патриком, а вот насчет имени девочки мы пока не сошлись во мнении.

Ему нравилось имя Дейрдра, а Хейзел предпочитала имя Джеральдина, тогда как его от этого имени тошнило. И они до сих пор спорили, так и не придя к компромиссу. Финн вздохнул. Ему вдруг захотелось вновь оказаться в своем маленьком коттедже в Дунеатли вместе с женой, которую он обожал. Он признался себе, что мысль о том, что в самом скором времени ему придется бродить по чужому, незнакомому городу на другой стороне земного шара в поисках сестры, не вызывает у него особого воодушевления. Но другого выхода не было. Финн искренне любил обеих сестер и надеялся во что бы то ни стало отыскать Аннемари за неделю, которую он проведет в Нью-Йорке. Домой он рассчитывал вернуться до рождения первенца.

Она стояла на платформе и махала вслед брату, пока поезд под перестук колес не скрылся в клубах дыма. Это было еще хуже, чем смотреть, как отходит от причала «Королева майя», потому что Аннемари пропала, и во всем была виновата она, Молли! Она и прежде терзалась угрызениями совести, но это было ничто в сравнении с тем, что она испытывала сейчас.

Глубоко вздохнув, Молли побрела в дамскую комнату ожидания, где в камине горел жаркий огонь. Здесь сидели еще несколько женщин с чемоданами у ног, и она вспомнила о пакете, который держала под мышкой, — в нем лежало ее новое платье и «кое-что еще». Заглянуть в него Молли не удосужилась: сейчас ей было совершенно все равно, как выглядит ее новое платье и что означает это самое «кое-что еще».

Что же ей делать? Пройдет целая вечность, прежде чем Финн вернется, но, по крайней мере, он пообещал прислать телеграмму на адрес Брофи, когда Аннемари найдется — если она найдется. Молли охватил ужас, когда она на миг представила себе, что больше никогда не увидит сестру. К этому времени Аннемари могла оказаться в другой части Америки. Ее могли похитить и убить — и даже сейчас существовала вероятность, что она уже мертва.

— Ох! — застонала Молли вслух, но тут от черных мыслей ее отвлекла женщина в шубке, которая ворвалась в комнату ожидания, волоча за собой маленького мальчика.

— Я больше никогда не возьму тебя с собой по магазинам. Вечно от тебя одни неприятности! — крикнула она и с размаху толкнула малыша на одну из деревянных скамеек, что тянулись вдоль стен по периметру комнаты. — Сиди смирно и только попробуй пошевелиться!

Ребенок, которому на вид было года два или три, заплакал. Тогда женщина ударила его по лицу с такой силой, что он испуганно вскрикнул от боли. Остальные женщины в комнате осуждающе зароптали.

— Это уже лишнее, — пробормотала одна.

Особа в шубке метнула в нее злобный взгляд и ударила мальчика по другой щеке. Он вновь вскрикнул от боли.

Молли вскочила на ноги.

— Он же совсем еще малыш! Как вы можете обращаться с ним таким образом? Постыдились бы!

— Неужели? — Женщина развернулась и, недолго думая, отвесила Молли пощечину.

Молли, которая в других обстоятельствах и мухи не обидела бы, нанесла женщине сокрушительный удар в челюсть, вложив в него все свое отчаяние и раздражение, что накопились в ней за последние недели. Пожалуй, ее соперница испытывала схожие чувства, потому что ответила Молли тем же, и через несколько мгновений обе уже увлеченно размахивали кулаками, осыпая друг друга ударами.

— Какого черта здесь происходит?

Молли почувствовала, как кто-то ухватил ее за воротник и оттаскивает в сторону. Женщина в шубке подверглась аналогичному обращению. Их обеих на вытянутых руках держал молодой полисмен, имевший безукоризненно бравый вид в черной форме с начищенными серебряными пуговицами, широком кожаном ремне и огромном шлеме.

— Это дамская комната ожидания, — с сарказмом произнес он. — Если желаете драться, найдите себе темный переулок, где бы вас никто не видел. А еще лучше — откажитесь от этой идеи и оставайтесь в рамках закона.

— Она ударила меня первой, — выплюнула Молли, — и вообще, она лупила своего маленького ребенка с такой силой, что он кричал от боли.